– Победить в выигрышной позиции – одна из самых сложных вещей, – угрюмо возразил Питер.
Он еще не договорил, а мозг уже лихорадочно заработал, оценивая ситуацию с разных сторон. Открывшаяся перспектива сначала привела его в смутное возбуждение и наконец потрясла до глубины души. Неужто это реально? Неужели у него действительно появился шанс собрать осколки своей жизни и склеить из них новую? Вкусить сладость успеха, избежать мучительного брака с Кэти… Умершие надежды воскресли, восстали, словно призраки из могил, и пустились в пляс. У Питера закружилась голова. Он обязан попытаться. Обязан!
Стив опередил его, заорав во всю глотку:
– Я уложу тебя на обе лопатки! Я поставлю тебе мат с завязанными глазами! Одной левой! Давай, Банни! Тащи шахматы, проклятый бахвал!
Банниш хохотнул и встал, упираясь в стол пухлыми кулаками.
– Э, нет, Дельмарио, не сейчас. Тебе не удастся списать проигрыш на пьяный зевок. Я разделаю тебя, когда ты проспишься и протрезвеешь. Играть будем завтра.
Стив яростно передернул плечами.
– Тем хуже для тебя. Завтра так завтра!
Поднявшись к себе, Питер растопил камин, и они с Кэти немного посидели перед огнем.
– Давай уедем отсюда, – сказала она. – Сегодня. Сейчас.
Питер, как раз обнаруживший в верхнем ящике ночного столика небольшой шахматный набор, расставлял критическую позицию партии Банниш – Весселер, намереваясь заняться анализом. Он рассеянно нахмурился и переспросил:
– Уедем?.. Интересно, каким образом? Машина в гараже, а гараж заперт.
– Нужно найти телефон. Где-нибудь он должен быть. Позвоним и попросим чьей-нибудь помощи. В крайнем случае пойдем пешком.
– На дворе декабрь, детка, а здесь горы, и вокруг – ни одной живой души на десятки миль. Идти пешком значит наверняка замерзнуть. Меня как-то не тянет… – Он снова взялся за фигуры, расставил их и попытался сосредоточиться. – Питер! – раздраженно окликнула Кэти.
Он оторвал взгляд от доски.
– Ну, что еще? Не видишь – я занят! – рявкнул он.
– Надо же делать хоть что-нибудь! Банниш – сумасшедший, по нему психушка плачет, а вы пошли у него на поводу.
– Факты за него.
Лицо Кэти смягчилось, в глазах промелькнула печаль.
– Знаю, – тихо вздохнула она.
– Она знает! – взорвался Питер. – Она, видите ли знает! А ты знаешь, каково испытывать это на собственной шкуре? Но ничего, этот ублюдок заплатит за все! Ответит за все страдания и унижения, которым подверг меня. И между прочим, ты – тоже, вероятно, его рук дело.
У Кэти лишь слегка дрогнули губы, она по-прежнему смотрела прямо перед собой, но печаль и сочувствие разом исчезли, а взамен появилось давно знакомое Питеру хорошо отточенное презрение.
– Он опять раздавит тебя, – холодно бросила Кэти, – но гораздо изощреннее. Сначала обнадежит, заставив почувствовать пьянящую близость удачи. А потом отнимет все. Как ты потом будешь жить?
Опустив глаза, Питер машинально заскользил взглядом по фигурам на доске.
– Да, Банниш к тому и ведет. Но он – безмозглый кретин. Это выигрышная – понимаешь? – выигрышная позиция. Дело только в правильной стратегии. Надо найти верный вариант. И у нас есть три попытки. Стив – первый, а если он проиграет, мы с Эксом учтем его ошибки. Эту партию я не отдам. Возможно, я проиграл все, что у меня было, но на этот раз отыграюсь. Вот увидишь.
– Что ж, посмотрим, – горько усмехнулась Кэти. – Дурачок.
Питер промолчал и взял конем пешку.
Наутро Кэти отказалась покидать комнаты.
– Можешь сколько влезет играть в свои чертовы шахматы, а я приму ванну и буду читать. Не желаю участвовать в вашем дурацком фарсе.
– Как хочешь.
Питер от души грохнул дверью и в который раз мысленно обозвал жену стервой.
Внизу, в огромной гостиной, Банниш уже расставлял фигуры. Инкрустированный шахматный столик с приклеенными резными фигурами по-прежнему стоял в углу; в любом случае он был хорош только в качестве произведения искусства, но неудобен для серьезной игры. Банниш принес обычный турнирный набор – его они и пустят в дело. На середину комнаты выдвинули простой деревянный стол, на котором раскатали обыкновенную виниловую доску в зеленую и белую клетку. Старенькие фигуры привычной стонтоновской формы, отлитые из белой и черной пластмассы, для устойчивости были снабжены свинцовыми грузиками, заклеенными войлоком.
Банниш быстро, по памяти восстановил роковую позицию, потом подвел стрелки часов с двойным циферблатом.
– Не могу, знаете ли, играть без контроля времени, – с улыбкой объяснил он. – Я поставил стрелки точно так, как они стояли тогда в Эванстоне.
Закончив все приготовления, Банниш окинул поле сражения удовлетворенным взором и уселся на место Весселера, игравшего черными.
– Готов? – спросил он Стива Дельмарио.
Стив уже сидел напротив. Выглядел он не ахти – вялый, бледный, одним словом, с похмелья. Глаза беспокойно бегали, а в руке он держал большой стакан апельсинового сока.
– Угу, – буркнул Дельмарио. – Погнали.
Нажав на кнопку, Банниш запустил его часы. Дельмарио молниеносно схватил белого коня, взял им черную пешку – при этом фигуры негромко стукнулись – и ударил «съеденной» пешкой по кнопке, останавливающей его часы и запускающей часы Банниша.
– Надо же, жертва! – удивился тот и забрал коня.
Стив пожертвовал слоном, забрав еще одну пешку и вынуждая противника взять этого слона королем. Банниш остался невозмутим, но на лице его, обозначая ямочки, заиграла легкая усмешка. За дымчатыми стеклами весело поблескивали маленькие глазки.
Стив подался вперед; его взгляд метнулся вверх-вниз и вправо-влево, словно перепроверяя расположение войска белых и отрядов противника. Потом Дельмарио откинулся назад, заложил ногу за ногу, снова опустил ее и опять склонился над доской. Стараясь справиться с волнением, он подрагивал всем корпусом и непроизвольно потирал руки. Стоя позади него, Питер каждой клеткой ощущал исходившую от Стива волну напряжения. Э.К. Стюарт, хотя и расположился чуть в стороне, в большом удобном кресле, тоже пристально следил за поединком.
Часы тикали, отмеряя отпущенное время. Дельмарио потянулся к ферзю, но вдруг заколебался. Рука зависла в воздухе, пальцы заметно дрожали.
– Что с тобой, Стив? – спросил Банниш. Он поставил локти на стол и подпер подбородок кистями, сцепленными в замок.
Дельмарио поднял глаза, и Банниш встретил его дежурной улыбкой.
– Колеблешься, дружок. Неужели ты не знаешь, что сомнения – прямой путь к проигрышу? Откуда эта внезапная неуверенность? Ты всегда был таким решительным. Вспомни, сколько матов ты продемонстрировал мне той зимой!
Дельмарио нахмурился и яростно кивнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
