не до веселья».
Зип неторопливо потянул поводья.
— Он имел в виду нас с тобой, а не себя и себе подобных.
Баг не совсем понял иронию напарника и тупо уставился на него. Надсмотрщик, видя, что рабочие не думают торопиться, крикнул мумуке:
— А ну, пошла!
Однако корова в упряжке не обратила ни малейшего внимания на грозный окрик Гота, продолжая невозмутимо жевать лунную растительность. Харда сильно удивило столь явное пренебрежение к его приказу. Он с подозрением присмотрелся к мумуке и всплеснул руками.
— Да она же пьяная! Опять сивушных плодов нажралась, скотина! Вы куда смотрели, олухи?!
В воздух вновь с шипением взметнулась огненная лента и опустилась мумуке на спину. От внезапной боли животное вздрогнуло и испуганно обернулось. Огненный хлыст снова взметнулся ввысь. Глаза у мумуки едва не вылезли из орбит. Она в ужасе метнулась вперед с такой силой, что порвала всю упряжь и, оставив на месте и повозку, и сидевших в ней опешивших роботов, резво понеслась по хамбусным грядкам.
— Что сидите, как истуканы?! — заорал Хард. — Поймайте ее!
Зип и Баг скосились на извивающуюся в воздухе ленту огненного кнута и, живо спрыгнув с тележки, бросились за коровой. Волочившаяся за ней оборванная упряжь цеплялась за кусты, замедлив бег мумуки, что помогло двум горе-собирателям урожая ее догнать. Догнать-то догнали, а как схватить? Несмотря на кажущуюся неповоротливость мумука брыкалась и прыгала из стороны в сторону как необъезженный мустанг, всякий раз ускользая от цепких конечностей роботов. Тогда Зип и Баг решили использовать свое главное преимущество, ведь в отличие от травоядного животного они все-таки имели мыслительные функции, да еще какие. Мумука уж точно не умела песенки сочинять, да и философские сентенции вряд ли была способна выдать.
Поймать строптивую беглянку решили при помощи упряжи. Всего пара-тройка неудачных прыжков, после которых Зип закувыркался в пыли, а Баг вписался в хамбусовый куст, за оборванные постромки удалось ухватиться Зипу. Мумука и не подумала останавливаться. Она неслась по полю, волоча за собой орущего во всё горло робота. Баг не сразу уловил смысл воплей напарника, а когда сообразил, в чём суть, проворно, как лягушка в озеро, прыгнул и мёртвой хваткой вцепился в ногу Зипа. Мумука скакала прежней резвой прытью, а на прицепе за ней вопили от ужаса уже в два голоса. Баг сообразил схватиться за куст хамбуса. Вытянуть такой якорь бедному животному оказалось не по силам. Роботы, чертыхаясь, поднялись с земли.
— А ну, стоять, глупая скотина! — строго прикрикнул на брыкавшуюся мумуку Зип. — Смотри, чего удумала? От работы отлынивать?
Он потянул за постромки упиравшуюся мумуку к телеге.
— Шевели булками, — подталкивал сзади Баг, — Хард шутить не любит, за неповиновение так тебя стеганёт…
Зря он это сказал.
Хард, все еще стоявший возле телеги, угрожающе взмахнул огненной плетью. Увидев, что её ожидает, мумука испуганно дернулась всей своей копытно-рогатой тушей и опять пустилась вскачь. Зипа, который так и не отпустил постромки, снесло с ног и потащило по земле. Баг на этот раз среагировал быстрее, в одну секунду выдав коронный прыжок резвой лягушки и тигриную хватку в ноги закадычного приятеля.
Картина повторилась. Мумука в бешеном аллюре и два влекомых ею истошно вопящих робота. К такому аттракциону создатели их не готовили. Зипа и Бага подбрасывало на грядках как футбольные мячи на поле, ветки хамбусовых кустов хлестали их по лицам, в раскрытые рты позабивались трава и лунная пыль. Но несмотря на непредвиденный и не особо приятный экстрим, роботы упрямо пытались сдержать непослушное животное, для которого тащить за собой этот орущий, хоть и пустотелый, груз, действительно оказалось нелегким занятием. Несчастная мумука в конце концов выдохлась и, остановившись посреди поля, улеглась на землю. Пятнистые бока ее тяжело вздымались. Зип и Баг с трудом поднялись с земли и, с охами-вздохами, потирая ушибленные места, поковыляли к мумуке.
— Умаялась, глупая скотина? Чего разлеглась? — возмущенно сказал Баг, выплевывая набившийся в рот песок. — А таскать хамбус для Рамбуса я за тебя буду? А ну, живо вставай!
Мумука послушно поднялась. Благодаря своим мыслительным функциям, Зип сделал анализ происшедшей ситуации, и не желая её повторения, вскарабкался на коровью спину.
— Бежать вздумала? От нас еще никто не убегал. Правильно я говорю, Баг?
— Конечно, Зип.
Баг всегда был готов поддержать друга. Он подал напарнику измочаленные концы упряжи, тот держа их, словно поводья, направил все еще тяжело дышавшую мумуку к повозке. Баг тем временем принялся укорять мумуку.
— И чего ты добилась своей беготней? Дисциплину нарушила. Из-за тебя нам от Харда достанется. И тебе, между прочим, тоже.
Зря он это сказал.
Вспомнив про кнут, мумука подскочила на месте и рванула в противоположную от повозки сторону. Перед физиономией Бага мелькнул хвост с кисточкой. Уже в третий за сегодня раз он продемонстрировал великолепную реакцию, вцепившись в этот хвост мертвой хваткой. Мумука потащила его за собой. Зип безуспешно натягивал концы упряжи, пытаясь остановить брыкающееся животное. Управлять коровой как лошадью оказалось бесполезным номером. Пьяная и перепуганная мумука была более непредсказуема, чем обычная кобыла, которую оба робота и в глаза никогда не видели.
Верховный предводитель всех Готов задумчиво поливал из маленькой лейки стоявшее на подоконнике в керамическом горшке свое любимое растение. Розоватый стебель всего в фут величиной был увенчан на макушке фиолетовым цветком. Тонкие полупрозрачные листья, напоминавшие по форме звездочки, сияли ярко-оранжевым светом. Любовно орошая нежное растение, трепетно вздрагивающее под каплями воды, Рамбус из раскрытого окна вполглаза наблюдал за странным зрелищем.
Оставляя за собой облако лунной пыли, по полевым грядкам неслась галопом пятнистая корова с роботом на спине. Второй, уцепившись за коровий хвост, вприпрыжку бежал за ними. Мысль о том, почему в разгар рабочего времени роботы развлекаются столь неподобающим образом, он отложил, решив выяснить это позже.
В кабинете Верховного предводителя Готов, расположенного на втором этаже резиденции, шло совещание. По обеим сторонам прямоугольного стола сидело шестеро военных в строгой форме черного цвета. Возле каждого офицера черные фуражки с желтыми околышами и голубыми кокардами в виде паука тарантула. Пятеро из присутствующих в кабинете военных год назад возглавляли строй солдат на площади. Шестой хоть и не командовал подразделениями, на главных совещаниях всегда присутствовал. Гомель был адъютантом Рамбуса.
Обстановка в кабинете поражала спартанской акетичностью. Помимо стола, шести стульев и горшка на подоконнике в комнате больше ничего не было.
Готы, хоть и были созданы путем клонирования из единого предка, никак не походили на братьев-близнецов. Каждый офицер обладал неповторимыми индивидуальными особенностями внешности и характера.
Различия в
