Хотела бы я, чтобы он сказал сегодня вечером.
— Ты уверена? Я не хочу исчерпать свой лимит времени или что-то в этом роде.
Как будто это может когда-либо случиться!
— Нет, я уверена. И приглашение все еще действительно, если ты захочешь остаться. Я ненавижу, что тебе приходится платить за номер в отеле. И Дженна не возражает.
— Я собирался спросить тебя об этом. Если вы обе согласны, я приму ваше предложение.
— Это будет прекрасно. На самом деле здорово.
Боже мой. Он собирается провести здесь ночь! Я так сильно сжимаю телефон; он выскакивает из моей руки и падает на пол, теряясь в этих похотливых мыслях. Я должна ползти, чтобы поднять его.
— Что это?
— Значит, обед не слишком рано, так?
— Нисколько. Это идеально. О, и спасибо за моего снежного человека. Я буду спать с ним сегодня ночью. — Я смеюсь.
— Никогда не думал, что буду ревновать к плюшевой игрушке.
— В жизни случаются странные вещи, Дрю.
— Безусловно, случаются. Так расскажи мне, как прошла твоя неделя.
— Сумасшедше. Как на счет тебя? Я мало знаю о том, чем занимается врач.
— Я провожу много времени в клинике, наблюдая за пациентами. Потом у меня приемные часы и обходы. Это была хорошая неделя. Но я хочу знать о тебе. Что ты любишь делать в свободное время?
Я смеюсь. С трудом.
— Когда я могу, я бегаю. Это в значительной степени мой путь. Мне нравится бегать всякий раз, когда я могу, хотя делаю это не так часто, как хотелось бы. Это странно, но помогает мне думать. Если у меня возникает писательский кризис, меня обычно подстегивает пробежка.
— Я знал, что у нас есть что-то общее. Я тоже люблю бегать.
— Да, я помню, ты упомянул о беге в тот вечер за ужином. Ты так же поднимаешь тяжести.
— И ты?
— Нет, к сожалению.
— Я чувствую, как ты корчишь рожицу?
Откуда, черт возьми, он это знал?
— Ты угадал.
— Почему нет?
— Я ненавижу считать.
— Кейт, это не имеет смысла. Ты специализируешься на бухгалтерском учете.
Как только он это сказал, мы оба расхохотались.
— Так и вижу. Кейт Форбс, бухгалтер, которая ненавидит считать. Хочешь, я сделаю тебе вывеску? Можно было бы написать: «Кейт Форбс, дипломированный бухгалтер. Я ненавижу считать!»
— Это действительно плохо, не так ли? Я буду сосать.
Внезапно мы оба замолкаем, но тут до меня доносится его голос, и он говорит:
— Э-э, я мог бы что-то сказать на этот комментарий, но, пожалуй, воздержусь.
Я снова чувствую эти теплые взрыв и мурашки, расползающиеся по всему телу.
— Хм. Я не знаю, что сказать сейчас.
— Тогда позволь мне высказаться. Могу я просто сказать, что действительно очень жду встречи с тобой завтра?
— Я тоже.
— Я, пожалуй, пойду. Только что пришло сообщение из больницы.
— Хорошо. Увидимся завтра. И будь осторожен за рулем.
— Всегда. Хорошего вечера, Кейт.
Я стою там, сжимая свой телефон.
— Если бы ты только могла видеть улыбку на своем лице, — говорит Дженна, прерывая мои мысли. — Моя девочка Кейт, я верю, что ты плохо относишься к этому мужчине.
Я? Я не уверена, потому что у меня нет компараторов. Я не умею считывать мудаков. Он никогда не вызывал глубоких чувств, кроме унижения. Были и другие, с которыми я встречалась, но ни один из них даже не запомнился. Звучит так, как будто я неудачница, если подумать, но это только потому, что никто никогда не привлекал моего внимания. До Дрю.
— Он определенно привлекает мое внимание, я дам ему это.
— Ты дашь ему это? Я никогда не видела тебя настолько заинтересованной, чтобы беспокоиться о твоих девчачьих прелестях. Честно говоря, Кейт, я раз или два задавалась вопросом, играла ли ты за другую команду.
— Что?
Боже мой! Не могу поверить, что она это сказала.
— Не сердитесь. Но, черт возьми, к тебе все время пристают, но ты никогда никого не подпускаешь к этому.
У нее есть веская причина.
— Не знаю, потому что ни один из них меня не заинтересовал. Хорошо, был мудак.
— Да, и я подумала после него, раз это была такая катастрофа, что, может быть, он толкнул тебя на другую сторону.
Не могу поверить, что Дженна так думала.
— Почему ты никогда ничего не говорила?
Она берет прядь своих волос и накручивает ее.
— Я думала, ты пытаешься все уладить.
— Давай проясним одну вещь. Я фанатка мужчин. Пока я не встретила Дрю, я никогда не встречала никого, кто бы меня зажигал. Может быть, я слишком придирчива.
Во всяком случае, я всегда так думала.
Она кидает в меня мимолетную улыбку.
— Ну, Дрю, безусловно, достаточно разжег пожар, чтобы ты могла отполировать Луизу.
— Ладно, больше никаких разговоров о Луизе. Это то, что могу знать только я.
— Он тебе очень нравится, не так ли?
— Ага. Мне было так весело на этом свидании, как никогда ни с кем.
— Включая меня? — Она подмигивает.
— По-другому весело, Дженна.
***
Дрю точно достигает одного. Он выглядит лучше, чем хорошо одетый в джинсы и футболку мужчина. Когда я открываю дверь, он первым делом обнимает меня и целует. Мне нравится чувствовать его рядом.
— Ты выглядишь прекрасно.
Я одета в джинсы и топ с длинными рукавами. В этом нет ничего особенного, но он заставляет меня чувствовать себя особенной.
— Спасибо. Ты сам прекрасно выглядишь. — Я наклоняюсь для еще одного поцелуя. — Ты принес свои вещи?
— Нет, я оставил их в машине. Пойдем. Я хочу отвезти тебя в мое любимое место. Я принес обед.
— О, хорошо.
Он предлагает мне взять с собой куртку или толстовку. Мы прыгаем в его машину и едем за город. Уже первая неделя октября, поэтому погода прохладная. Это прекрасный день, и Дрю подвозит нас к действительно аккуратному старому крытому мосту. Он съезжает с дороги, и в задней части его машины находится рюкзак, в котором лежит наш обед.
— Я купил его в этом отличном гастрономе в Инди. В центре Индианаполиса есть отличные кафе и гастрономы. Одна вещь, которую я больше всего люблю в этом месте. Надеюсь, ты любишь бутерброды.
— Я люблю все. Мне легко угодить, Дрю.
Мы немного гуляем и находим отличное место, чтобы упасть отдохнуть. Он расстилает одеяло и раскладывает еду. Он был прав. Бутерброды отличные. Они сами пекут свой хлеб каждое утро, говорит он мне. Пока мы едим, он рассказывает о медицинском институте и о том, как он не знал, каким врачом хочет быть.
— Как ты понял? Что хочешь быть врачом, я имею в виду?
Он пожимает плечами.
— Я просто понял. С тех пор, как был ребенком.
Солнечные лучи струятся сквозь деревья и создают эффект ореола вокруг Дрю. Его рука проводит по его густым волнам, откидывая их со лба, и я поражена тем, как его лицо выглядит так, словно оно было нарисовано. Его брови образуют идеальные дуги над поразительно голубыми глазами, и они сияют, когда он говорит. И тут я понимаю, что могу смотреть на него часами.
— Что? — спрашивает он.
Я качаю головой, улыбаясь.
— Ничего особенного. Везет тебе. Не многие люди знают, чего они хотят от жизни. А ты знал это в таком раннем возрасте.
— Знаю. Я считаю себя одним из счастливчиков. Сначала я думал, что хочу заниматься спортивной медициной. Ортопедия. Но затем, во время учебы в медицинском институте, у меня была первая смена в отделении онкологии, и меня просто зацепило.
Он щелкает пальцами.
— Это тебя не пугает? Работа с онкологическими больными?
— Нет. Почему?
— А если ты сблизишься с ними? Я могу только представить, как мое сердце было бы разбито.
Я потираю грудь, думая, как она будет болеть.
— А, я вижу, куда ты клонишь. Я смотрю на это с другой точки зрения.
Он протягивает руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке.
— С какой?
— Рак уже не тот, что раньше. Существует так много различных вариантов лечения, и иногда пациенты могут жить с ним годами. Поэтому я смотрю на это как на способ продлить жизнь или вылечить болезнь. И если я приближаюсь к пациенту в процессе, это делает его еще более особенным. Имей в виду, я все еще в ординатуре. Я должен получить степень в области онкологии, прежде чем смогу стать практиком. А затем, если я захочу продолжить этим заниматься, это может занять еще год.
