Пока я осматриваюсь, техники проверяют мой борт, снимают показания средств объективного контроля, дают мне журнал, чтобы я расписался за полёт.
Как раз в моем направлении идёт Томин с Бажаняном и замом по инженерно-авиационной службе. Выслушав от меня доклад, он поздравляет с прибытием и коротко пытается узнать об инциденте с «Геркулесом». Через минуту и Валера присоединяется к нам вместе с Буяновым.
— Ну, главное, что это были не «Миражи». Есть слухи, что Пакистан себе Ф-16е может заиметь в следующем году. Вот это будет не совсем хорошо, — высказал своё предположение Томин.
Проходит немного времени и вот на стоянке уже стоит вся оперативная группа нашего полка, получая инструкции от Валерия Алексеевича. А за его спиной загружается Ан-12й. Не сидят эти ребята на земле.
— Итак, ребя, кто-то из вас здесь уже был, тогда расскажете тем, кто не был, — начал он произносить приветственное слово. — Я буду исполнять обязанности старшего авиационной группы на этом аэродроме. Но это не значит, что можно праздновать каждый день.
В строю сразу покатился радостный шепот, мол, всё равно будет отмазывать. Это ж командир.
— Работы у нас много. Задачи поставлены, а условия за последнее время здесь улучшились. Это уже не палатки, как в начале войны, а вполне себе крыша над головой. Есть у кого проблемы, предложения, рекомендации?
В ответ лишь молчание.
— Не могу, ребя, не спросить, пока… — начал говорить Томин, но за его спиной к Ан-12му подъехали два ГАЗ-66.
Валерий Алексеевич обернулся и осмотрел транспорт. Когда началась разгрузка, Томин поправил свою форму и застегнул куртку.
— Пооолк, три шага вперёд, мааарш! — скомандовал он и все дружно выполнили команду.
Только после этого я увидел, что, а точнее кого грузили в самолёт.
Деревянные ящики с прибитыми к ним табличками с информацией о погибшем. У кого-то прибита фуражка сверху, а на каких-то ящиках просто написано краской, кто едет на родину.
— Пооолк! Смииирно! — громко пробасил Томин, приложив руку к голове.
Последние почести им отдадут уже в Советском Союзе, а здесь их память почтём мы и их товарищи. Никого из них не знали ни я, ни Томин, ни кто бы то ещё в нашем строю. Однако свой долг перед родиной они выполнили сполна, заплатив, самую большую цену.
С момента, когда этих погибших погрузят на борт Ан-12го, четырёхдвигательный самолёт вновь станет «Чёрным тюльпаном» и ему придётся выполнить свою самую неприятную работу.
— Вольнооо! — крикнул Томин и повернулся к нам. — Пока ещё здесь находятся транспортные самолёты, есть те, кто не готов? Прямо сейчас, кто выйдет из строя, я пожму руку и отправлю в Союз. И ни один из нашего полка не плюнет этому человеку в спину. Есть те, кто не готов?
Я посмотрел на лица, стоящих рядом со мной. Все лётчики полны уверенности, за исключением одного. Марик был несколько бледен, но выйти не решался. Может, просто нехорошо от увиденного?
— Благодарю, товарищи! — вновь приложил руку к голове Томин. — Выдвигаемся в жилой городок! Разойдись.
Глава 7
В одной ближневосточной стране я уже что-то подобное видел в прошлой жизни. Не так глянцево и пафосно, но сходства налицо.
— А почему «модуль»? — спросил Мендель, когда мы въехали на тентованном грузовике в охраняемую зону жилого городка.
— Да кто его знает. Это военно-бытовой жаргон. Модуль и модуль — коротко и ясно, — отмахнулся Гаврюк. — Я вообще в сортир хочу и мне что модуль, что палатка сейчас побоку.
Тут я готов поддержать Валеру, поскольку сам уже готов посетить местную уборную. И она, что-то мне подсказывает, выглядит как обычный деревенский «нужник». Я и не рассчитывал увидеть здесь унитазы.
— А госпиталь, каким был, таким и остался, — отметил внешний вид медицинского учреждения Буянов.
Приземистый одноэтажный барак с множеством пулевых отверстий отличался от соседних зданий толпившимися около входа людьми в куртках, одетых на белый халат. Увидел даже пару девушек, но не сказать, что прямо сейчас готов кинуться в их объятия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Оленьку нашу не вспоминаешь? — толкнул меня в плечо Барсов, сидевший напротив.
— Ты о чём?
— Ха! Думаешь, все вокруг слепые. Вся общага знает, что вы уже чаи гоняете на кухне, — ехидно посмеивался Марик, словно гиена.
— Завидуешь?
— Ну а почему бы и нет. Девочка-то она ничего… — начал говорить Марик, но тут же поймал острый взор комэски. — Мне она неинтересна. У меня есть кем… интересоваться, — отмахнулся он и продолжил смотреть на дорогу.
Никак не успокоится златовласый. Когда поймёт, что его старания меня «прожарить» ни к чему не приведут? Но в чём-то он прав — про Оленьку я начал вспоминать.
Проехали штаб, у которого уже стоял Томин, обнимаясь с кем-то на ступенях. Рядом с этим зданием есть отдельные посты охраны, которые проверяют каждого перед входом.
Можно заметить самые настоящие землянки, вырытые, как я понял ещё в самом начале ввода в Афганистан. За неимением, да и вообще непригодности к местному климату, производственных палаток П-38, похоже, что пехота прибегла к обустройству своих жилищ самостоятельно. Оно и понятно — в палатку пыль постоянно просачивается, брезент приходит в негодность, да и летом температура внутри запредельная. Приятно удивляет, что по большей части электричество уже централизованное, но и генераторы кое-где имеются.
— Налаживается быт. И досуг есть, я смотрю, — сказал Валера, указывая на военных, гоняющих на песчаной площадке в футбол.
Если есть время на такие перемещения по открытой местности, значит, о снайперах здесь не слышали. Но вот мы рядом с жилыми модулями.
Стоят эти тёмные домики за высоким частоколом, напоминающим средневековые крепости. Представляют собой наши жилища не что иное, как обычные вагончики. В таких в будущем будут жить строители и другой рабочий персонал на дальних производствах и добычах.
Да что далеко ходить, если и в армии будущего снова обратятся к опыту эксплуатации подобных построек. Именно по образу таких афганских модулей и делались известные в будущем «кимбы». Как минимум во внешнем виде внуки «модулей» обходят своих старичков.
— Так, ребятушки, выходим! — послышался армянский голос Бажаняна.
Оказалось, что это не так. У Арараратовича есть в Баграме «земляк». Да только не видно его из-за борта. Откуда говорит, непонятно.
— Ай, подкинь брат, а? — послышалось у края кузова, и через секунду показался выходец страны коньяков. — Выходим. Сейчас покажу, где надо кушать, спать, попку приложить и… ну сами придумаете себе досуг, — спрыгнул он вниз и снова пропал.
Знакомый Араратовича, оказался начальником тыла. Представился он нам как подполковник Горонян. Из отличительных его особенностей — он армянин с хорошим чувством юмора, находчивости и доброты. Ну и ростом Горонян был чуть выше хоббита.
— Эу, что стоим, не понял я, а? — недоумевал Бажанян, подошедший к нашей толпе, когда мы слушали очередной рассказ о рейде Гороняна за какими-то украшениями в город.
— Эй, брат! — загорелись глаза у Гороняна, когда он увидел родную душу и пошёл обниматься к нашему заму командира.
— Мамой клянусь, не знал, что тут есть братья! — не меньше тыловика обрадовался Тигран Араратович. — Слушай, здесь такое дело. Давай отойдём. Мне только надо расселить, по вышечке там, чтоб тепло… Ну, по-братски чтоб всё было. Ай, брат, сделаем, да?
— Да, слушай, брат, всё сейчас сделаем. Ты лучше скажи кто, как, откуда…
В общем, теперь есть о чём поговорить этим двум сыновьям Армянской ССР.
И таки да, условия Горонян нам обеспечил очень даже неплохие. Комната на 6 человек, шкаф, стулья, стол. Даже есть кондиционер, который правда требовал ещё подключения и место для установки в окне. Этим уже можно заняться ближе к тёплому времени года.
Внутри достаточно тепло. Как работает отопление, я ещё не разбирался, да и не очень-то и хочется. Самое большое желание — опробовать уборную. Здесь всё без изменений — переоборудовали кунг от какого-то грузовика под это дело. Правда, пол уж очень подвижный. Кто-то уже точно ронял что-то в дырку. Как мне сказал сержант с мотострелкового батальона, стоявший рядом с местом помывки рук, случаи уже были.
