— По-моему, это ты Барсов, пытаешься это всем показать. Расслабься, — сказал я, поднимаясь с кровати. — Поделятся с тобой медалями, — похлопал я его по ноге.
— Руки убрал! — попытался отмахнуться от меня ногой Марк, но я отскочил назад.
Как это не случайно, но в этот момент в наше помещение зашёл капитан Пупов с замполитом Гусько.
— Во как мы удачно-то зашли, товарищ замполит, — ехидно ухмыльнулся Пупов. — И это ваша работа с личным составом? На войне они у вас толкаются, брыкаются и где — на боевом дежурстве.
— Пётр Петрович, думаю, вы сильно ошибаетесь насчёт нашего дружного коллектива, — сказал Гусько. — Зачем мы вообще сюда пришли?
— А мне как раз ваш Родин нужен. Пару вопросов ему задам…
После этих слов снова прозвучала команда по громкоговорящей связи дежурному звену в воздух. Своего расстройства этим фактом он скрывал очень тщательно.
— Вы позволите, товарищ капитан. Мне идти надо, — сказал я и, взяв снаряжение, оружие и шлем, вышел вместе со всеми.
Странная заинтересованность мной у этого особиста. А может, он просто отрабатывает по инциденту с пакистанцами.
Наш рабочий график уже через месяц полностью был сформирован. Главное место, естественно, занимали полёты. Несли боевое дежурство, выполняли полёты на выполнение бомбо-штурмовых ударов, просто разведка и другие виды полётных заданий.
Баню техсостав сделал знатную. Хоть каждый день купайся! И как всегда в подобном строительстве использовался единственный и самый лучший материал для постройки — доски от бомботары.
Так назывались ящики из под авиационных бомб, коих на аэродроме скапливалось невероятное количество. Чего-чего, а вот средств поражения на духов никто не жалел.
С наступлением тепла в апреле месяце, подвело меня моё здоровье. Насморк, кашель и небольшая температура доставили неудобств выше крыши.
Гусько, на правах старшего в нашей комнате, отправил меня в санчасть, чтобы я ложился в лазарет. Пытался я его уговорить, не посылать меня туда, но тщетно.
Пока шёл сдаваться «добрым» докторам, перебирал в голове, чем же заняться во время лёжки. В моём представлении, следующие дни будут адскими не из-за болезни, а от отсутствия досуга.
На крыльце толпились медсёстры в халатах и колпаках. Обсуждали парней, командиров и что можно привезти из Афганистана.
— Дамы, доброго… кхм, дня, — покашлял я, вставая на первую ступеньку.
— И вам, красавец вы наш. Отдохнуть решили? — спросила полненькая девушка.
— Вообще-то, лечится. А у вас и услуги досуга есть?
Женсовет посмеялся, и предложили мне пройти к дежурному врачу.
— Понял, а где сидит этот ээ…апчхи?
— Вы ищете доктора? — раздался мягкий голос за спиной, а в нос ударил запах сирени.
Обернувшись, передо мной оказался самый лучший для меня сейчас врач — Ольга Вещевая.
Глава 9
Не изменилась за эти месяцы Вещевая. Та же принцесса из мультиков Диснея, взгляд которой на всё в розовом цвете. Мечтательный взгляд живых глаз. Скучал я по этому здесь и последние дни часто себе представлял, как приеду и снова встречусь с нашим полковым начмедом.
— Ольга здравствуйте! — воскликнул я, направляясь к Вещевой с раскинутыми в сторону руками. — Вы какими…
В отличие от меня она тут же поменялась в лице, кивнув в сторону девушек на ступеньках. Ага, ну конечно! Сразу замолчали, сплетницы! Смотрят, что же сейчас произойдёт и какой будет реакция Ольги на моё приветствие.
— Родин… доброго вам дня, — почти невозмутимо протянула мне руку Вещевая, поправив свой песочный бушлат. — Как вы поживаете? Почему не на полётах?
Ой, всё! Вошла в образ суровой дамы. С другой стороны, за моей спиной несколько «говорушек», которые быстро разнесут новости о романе лётчика и врача. И никого не волнует, что за руку в постели нас никто не ловил. А если и поймали бы, то мы с Вещевой — холостые и это нормально, что нас друг к другу притянуло. Объясни только это начальству!
— Ольга Онуфриевна, я к вам, вообще-то, по делу… апчхии, — не удержался я от чиха.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Сергей! Как вы можете так⁈ — зашипела на меня Вещевая и тут же надела на лицо медицинскую маску, достала из кармана небольшой пузырёк прозрачной жидкости и смочила им руки.
— Вы чего делаете? Это ж… это ж… — потерял я дар речи, увидев, как Ольга расходует столь дефицитный в Афгане товар.
Запах сирени, который был не чем иным, как её духами теперь перебился спиртовыми парами.
— Почему без масок, девочки? — обошла меня стороной Ольга и направилась к своим подчинённым.
— К нам пациент пришёл с подозрением на инфекционное заболевание. Быстро его в смотровую.
— Хорошо, Ольга Онуфревна, — с небольшим недовольством сказала брюнетка с короткими волосами и аккуратной родинкой над губой. — Красавчик, пошли.
Брюнетка мило мне улыбнулась и подмигнула. Она очень даже ничего! Игривый взгляд, стройные бёдра и лёгкая походка, используемая ей для привлечения моего внимания.
Интересно, а Вещевая это заметила?
— Я попрошу вас, Тамара Александровна, быть более официальной в общении с офицерами и лётным составом, — повысила голос Ольга.
Ух, какая строгая стала, Оленька! И, похоже, приревновала слегка. Значит, интересен я Вещевой не только как пациент.
— Да, Ольга Онуфриевна, — крикнула уже из модуля медсестра.
— Родин, торопитесь. Или вас что-то смущает? — спросила Оля.
Ответить я ей не успел. Тишину царившую на территории Баграмского отдельного медсанбата разорвал гул пролетевшего Ми-8. Вертолёт, с большим скольжением, делая поправку на ветер, заходил на площадку в паре сотнях метров от первой линии модулей медчасти.
— Санитарный рейс! — крикнула одна из медсестёр, бросая недокуренную сигарету в ведро рядом со входом.
— Светка, опять не затушила. Завоняет! — кричала на неё коллега, снимая с себя куртку и направляясь к площадке.
Ольги в этот момент и след простыл. Как и всех медсестричек, бежавших к вертолёту.
Задачи этого борта я знал очень хорошо. У него расширенные топливные баки вместо дополнительных в грузовой кабине, специальное оборудование внутри и ещё пара примочек, которыми он и отличается от остальных на нашей базе. Это санитарный борт, который сейчас заканчивает выполнение своей задачи по доставке тяжело раненных.
За спиной послышались тяжёлые шаги солдат с носилками, а также усталый мужской голос.
— Ольга, операционные готовь. Будешь ассистировать, — сказал врач, вышедший на крыльцо в одном только белом халате с закатанными рукавами. На ногах обычные резиновые сапоги, а в руках сложенные чёрные госпитальные тапки.
— Поняла, — ответила ему Вещевая, стоявшая рядом с ним уже без маски. После его слов она тут же отправилась ко второй линии строений госпиталя.
Там находился и операционный тройник, модуль с рентгеном, отделением интенсивной терапии и хирургией.
— Вы кто, молодой человек? — спокойно спросил доктор.
— Лейтенант Родин.
— Ааа, самый «весёлый» лётчик из эскадрильи «весёлых», — буднично сказал он.
«Весёлыми» называли МиГ-21 на военном жаргоне. Так, я и не понял почему. Наверняка за скорость и лёгкость в выполнении задач.
— Он самый. Откуда знаете обо мне?
— Слышал на подведении итогов о ваших подвигах. Ставят вас в пример. Я врио командира батальона майор Говоров Пётр Михайлович, — поздоровался врач со мной за руку. — Что-то со здоровьем?
— Простудился. Замполит отправил к вам.
Мимо пронесли несколько раненых, закутанных в окровавленные бушлаты. Стоны, рыдания, а один постоянно прощался.
— Потерпи, мальчик, потерпи, — приговаривала медсестра, шедшая рядом с ним.
— Не отп…пускайте… не отпускайте, — шептал другой парнишка, лицо которого сильно обгорело, державшийся за руку той самой брюнетки Тамары.
Следом вели ещё двоих ребят, которых поддерживали медсёстры и солдаты.
— Есть сигаретка, люди добрые? — крикнул один из раненных, у которого отсутствовала нога.
