отношения с этим человеком, который даже не пытался лебезить передо мной. И мне это импонировало. Решил, что Дигор Марлен заслуживает некоторой откровенности. — Сразу скажу: злого умысла я не держал. На тот момент у нас с отцом возникли кое-какие разногласия. Я полагал, что меня изгнали из рода, и потому начал новую жизнь под чужим именем.
Ректор хмыкнул.
— Прямо-таки история для авантюрного романа! Но что же теперь? Ваш отец передумал? Впрочем, могу его понять. После ваших-то успехов в артефакторике, о которых говорит все Гренудия.
— Как оказалось, мы с отцом просто не поняли друг друга, — я пожал плечами. — Но теперь все недоразумения разрешены, и я снова намерен жить под настоящим именем. Понимаю, что невольно доставил вам неудобства, за что прошу понять и простить, — я развел руками. — Если понадобится заплатить какой-то штраф или что-то в этом роде, то разумеется, готов это сделать.
— Оставьте это! — поморщился ректор. — Не принимайте меня за корыстолюбивого клерка.
— Что вы, и в мыслях не было, — заверил я его.
— Ладно, — Дигор Марлен забарабанил пальцами по столешнице, задумчиво глядя на меня. — Поговорим о другом. Честно говоря, вы поставили меня в несколько двусмысленное положение. Я по поводу той истории с исцелением Даниэлы Грид. Насколько понимаю, и она, и тот юный целитель Бастиан Мерлу находятся теперь под покровительством Мердгресов?
— Вы правы. Несколько дней назад они принесли клятву верности нашей семье, — настороженно подтвердил, не ожидая, что разговор примет такое направление.
— Я тогда невольно впрягся за вас и теперь оказался в несколько щекотливой ситуации. Одно дело — помочь просто студентам и служащей, не принадлежащим ни к какой аристократической коалиции. Другое — фактически, выступить на стороне тех, кто в прямой оппозиции к королевской власти.
— То есть если бы вы знали заранее, кто я такой, то не стали бы вступаться? — уже более прохладно уточнил я. — Вы занимаете сторону тирра Сирила Дармента?
Ректор поморщился.
— Я стараюсь не занимать ничьих сторон. Положение обязывает. Да и вступился бы я в той ситуации в любом случае. Просто действовал бы тоньше и продуманнее, не подставляясь.
— Тогда еще раз прошу меня извинить. Мне и в голову не приходило посмотреть на ситуацию с этой стороны, — честно признался. — Хотя могу вас заверить, что ваше участие в том деле я не забуду. Если понадобится помощь Мердгресов, вы всегда можете на нас рассчитывать.
— Учту, — суховато усмехнулся Дигор Марлен. — А учитывая, кого вы перехватили к себе в услужение до того, как парнишку оценили по достоинству другие, с вами и правда лучше дружить.
— Вы о чем? — несколько озадаченно спросил.
— Давайте не будем темнить, — ректор хмыкнул. — Тем более что я приносил клятву, и с моей стороны вам не стоит ждать подвоха. Я догадался, кем является тот загадочный маг, способный творить настоящие чудеса в целительстве.
Сглотнув подступившую к горлу вязкую слюну, я молча смотрел на ректора, не зная, что сказать. Слишком сильно это все осложняло. Понимал, конечно, что рано или поздно о моей тайне узнают. Но что это произойдет так скоро, не ожидал. Явно довольный моей реакцией, Дигор Марлен рассмеялся.
— Как уже сказал, не в моих интересах раскрывать это кому-то. Никто ведь из нас не застрахован от неприятностей со здоровьем или утери дара. Всего лишь хочу быть уверен, что если мне или кому-то из близких мне людей понадобится помощь подобного рода, я смогу на нее рассчитывать.
— В этом можете не сомневаться, — справившись с эмоциями, пробормотал я.
— Отлично. И, не переживайте, о том, на что способен ваш друг, никто больше не догадывается. Пусть парнишка и дальше спокойно учится и развивается. Я ему помогу, чем смогу. И я понимаю, почему вы держите его способности в секрете до поры до времени. Стоит это разгласить, и найдется уйма желающих заполучить юного Мерлу в свое личное пользование. Уж слишком большой это козырь в глазах многих. У всех найдется кто-то, кому может потребоваться помощь подобного рода. Мердгресы благодаря его способностям могут значительно усилиться.
Чего? Я некоторое время непонимающе смотрел на ректора, переваривая услышанное. А когда до меня дошло, с трудом сдержался, чтобы не разразиться хохотом. Похоже, Дигор Марлен считает, что тем уникальным магом, который способен возвращать активность отмершим клеткам и энергетическим структурам, является Бастиан. Что ж, это даже хорошо! Как и то, что он не намерен никому рассказывать об этом и даже покровительствовать целителю.
— Я благодарен вам за понимание, лерр Марлен, — максимально сердечным тоном сказал я. — Поверьте, вы можете рассчитывать как на помощь подобного рода, так и на другую, какая вам понадобится. Если, конечно, это не будет противоречить интересам моей семьи.
— Но вам самим следует быть осторожными, чтобы не выдать паренька, — покачал головой ректор.
— Разумеется, — заверил я.
— И еще… — подумав, проговорил Дигор Марлен. — Будьте осторожны, Аллин! В открытую теперь против вас мало кто решится выступить. Но всегда ведь можно действовать исподтишка. Вы сменой своего статуса слишком многим спутали карты.
— Я это понимаю, — тоже посерьезнев, проговорил. — Благодарю за заботу, лерр Марлен! Я весьма ценю ваше расположение ко мне.
Сам же подумал о том, что к Бастиану все же не мешает приставить отдельную охрану. Мало ли. Вдруг кто-то, как и ректор, придет к схожим выводам. И афишировать то, что Бастиан и Даниэла теперь служат Мердгресам, пока не стоит.
* * *
Когда я вернулся на занятие, меня встретили возбужденным шепотом. Стараясь не обращать ни на кого внимания, проследовал к своему месту. Хотя на лекции сосредоточиться так и не удалось. В голове постоянно прокручивались мысли о том, что следует предпринять по поводу безопасности друзей. Хватит ли «универсальных скрытов» и «жезлов», чтобы они смогли справиться с опасностью, если та возникнет? Что бы еще можно было придумать для усиления моих союзников? Пока в голову ничего не приходило, но надеюсь, это временно.
Троица аристократов из артефакторской группы явилась ко второму занятию. Я поморщился, заметив, как изменилось их обращение со мной. Они чуть ли не заискивали и всячески пытались втереться в доверие. Противно, честно говоря. И, к сожалению, когда я попытался общаться в прежней манере с простолюдинами, которые внушали мне симпатию, те отнеслись с настороженностью. Кроме, пожалуй, Джереми Роя, который, пусть и смотрел на меня с еще большим восторгом, чем раньше, общался нормально. Может, сказалось то, что я лично несколько раз принимал участие в его тренировках и мы общались на равных. Или парнишка стал увереннее в себе и сильнее в том числе и внутренне, что
