Читаем без скачивания Эксперт № 15 (2014) - Эксперт Эксперт

Фактически это означает иностранное кредитование социального бюджета государств под залог их социальной инфраструктуры. Понятно, что (независимо от степени осознанности действий участников) эта практика закладывает под национальный суверенитет фугас замедленного действия. В нее вмонтирован механизм конфликтного перетока собственности на инфраструктуру воспроизводства человеческого капитала к внешним инвестиционным центрам. Государства, принимающие такого рода инвестиции, пока не в состоянии конвертировать их в добавленную стоимость; при этом по обязательствам рано или поздно придется платить. Кризисы неплатежей будут конвертироваться в социальные кризисы. Новые власти, произведенные на свет квазиреволюциями майданного типа и остро нуждающиеся в новых «инвестициях в стабильность», обречены расплачиваться по старым заложенной инфраструктурой.

Что касается эмитентов, то сами инвестиционные инструменты, которые поначалу можно просто «печатать», будут приобретать обеспечение и расти в объеме через капитализацию гарантий государств-заемщиков. А стимулятором и катализатором растущего спроса на такого рода социальные инвестиции служит заразительная модель образа жизни и потребления, производимая там же, где эмитируются денежные знаки.

Перед нами одна из стратегических угроз принципиально нового типа. Ее невозможно предотвратить политическими, пропагандистскими и прочими традиционными средствами. Неважно, существуют или нет планы заговорщиков и контрпланы их разоблачения, — здесь все ведут себя сообразно матрице своих естественных интересов и технологии их реализации. Но в результате формируется международный «рейдерский» механизм, представляющий собой глобальный аналог известной «теоремы Коуза». Перепад в уровнях национальной производительности объективно ведет к ускоренному перетоку собственности на национальные ресурсы к субъектам и центрам, использующим технологии третьей волны. А параллельно страну покидает наиболее современная и самостоятельная часть ее граждан.

Россия первой столкнется с этой угрозой в ряду стран догоняющего развития. Высокий уровень социальных запросов населения, сформированный предыдущим историческим развитием, сыграет здесь злую шутку.

Стратегический ресурс России

Единственный способ предотвратить и опровергнуть эту угрозу — скорейшее включение страны в новый этап технологической гонки. Цель — достижение лидерских позиций. Технологическое лидерство позволяет, как известно, достичь паритета с экономически более сильными соперниками. Чтобы догонять лидеров на уровне основного хозяйственного уклада, нужно опережать их в скорости и эффективности преобразования стареющей национальной экономики технологиями новой волны. Кроме того, мы быстрее можем созидать, поскольку нам меньше предстоит разрушать и реконструировать, — известное преимущество догоняющего игрока.

Позитивный, производительный потенциал технологии преобразующих инвестиций, который еще только начинает проявляться, заключен в парадигме «конвертации ценностей» (blended value). Это технологии, предназначенные для сознательной капитализации проектов, направленных на достижение общественно значимых целей (обладающих социальной ценностью). Технологии, подразумевающие конструирование проектных отношений между инвесторами, различными благополучателями (коммерческими, корпоративными, государственными, общественными) и собственниками вовлекаемых в процесс ресурсов, фондов и активов. Конструирование таких отношений, которые обеспечивают поэтапную конвертацию ценности (value) в стоимость (cost). Наконец, это технологии, призванные обеспечить массовое формирование преобразующих инвестпроектов, их мощный конвейер, притягивающий инвестиционный мейнстрим.

Постановка и экспертная проработка этих задач в сообществе Impact Investing уже состоялась, но работа над их решением еще только начинается. И здесь у России есть потенциальные преимущества и заделы для формирования новой миссии не только на постсоветском пространстве, но и в масштабах всего третьего мира.

Преобразующие инвестиции — лишь первый представитель формирующегося класса институциональных технологий, нацеленных на рост общественной производительности за счет управления транзакционными издержками. Институциональная инженерия создает и использует технологии взаимной конвертации различных типов социальной мощности, эффективности и капитализации. Согласно современному подходу, роль инвестора в проекте может взять на себя собственник самых различных ресурсов, фондов и активов. Можно (и нужно) инвестировать не только капиталы, но и месторождения, внутренний спрос, транспортные коридоры, инновационные производственные переделы, компетенции, национальные правовые комплексы и системы управления.

У нас бытует архаическое, «фетишистское» представление об инвестициях как о мешках с банкнотами, ввозимых из-за рубежа в зоны благоприятного «инвестиционного климата». На деле импортируются не деньги, а услуги современных институтов инвестирования, которые мы не озаботились создать у себя в стране. Импортируются финансовые инструменты, которые только и приобретают капитализацию (в частности, могут становиться «деньгами»), будучи включенными в циклы расширенного воспроизводства наших национальных ресурсов.

Но денежные транзакции между собственниками активов, как только они включаются в контур институционального проекта, становятся ненужными. Они выдавливаются оттуда, как вода из сжатой губки, замещаются системой внутрипроектного клиринга — в полном соответствии с гениальным предвидением Рональда Коуза. Циркулирующая по каналам системы стоимость исправно служит для учета вклада собственников, обменивающихся доступом к активам, в конечный проектный результат — но больше не нуждается в ветхой оболочке монет и купюр.

Это особенно важно для проектов развертывания и эксплуатации сложных производственно-технологических изделий и объектов. Институциональные технологии позволяют тысячам поставщиков и партнеров по кооперации прекратить бессмысленную «торговлю» между собой, эвакуировать колхозный рынок из сердцевины высокотехнологичных отраслей. Потребность в инвестициях при этом концентрируется на внешнем контуре проекта. Внутри остается только нужда в обеспечении заработной платой сотрудников проекта на период до выхода на продажи готовых проектных изделий или услуг. В отсутствие же адекватных управленческих технологий промышленные и военные бюджеты оказываются раздуты в десятки раз, они расходуются на пустые встречные транзакции, не просто непроизводительные, но прямо провоцирующие воровство.

России, как и всему миру, нужен не языческий идол «инвестиций», а современные институциональные технологии, арсенал инструментов капитализации активов. Не метафора «инвестиционного климата», а компетенция проектной инженерии.

Российский опыт и разработки

Как и в случае с любой новой технологией, «преобразующие инвестиции» — собирательная понятийная рамка, выставляемая задним числом для теоретических и практических разработок, которые на деле ведутся уже не одно десятилетие.

Продвинутые прототипы преобразующих инвестиций обнаруживаются при анализе опыта советского планового и программно-целевого управления. Они просматриваются в наработках рузвельтовского «Нового курса» и ряда других национальных программ, в успехах советских и американских оборонных и космических программ.

Выдающимися конструкторами нового подхода к инвестированию в западной экономике по факту стали Уоррен Баффет, Джордж Сорос, Майкл Милкен, Билл Гейтс, Майкл Делл.

Оригинальные проектные компетенции сформированы российскими предпринимателями, институтами развития, государственными органами за последние четверть века. Традиционная предприимчивость и незашоренность нового поколения наших управленцев сочетаются с высоким уровнем культуры и образования, унаследованным от советского периода. Но их опыт, не оконтуренный строгими концептуальными рамками, имеет неотчуждаемый, индивидуальный характер. Вне русла технологии, массовых инструментов и точных стандартов его невозможно широко воспроизводить.

Научные исследования и прикладные разработки в сфере создания институциональных технологий и проектных стандартов преемственно ведутся в нашей стране свыше 30 лет.

Можно сразу назвать целый ряд социальных сфер современного российского общества, заключающих в себе колоссальный потенциал проектного освоения, который покуда высвобождается крайне медленно. Из-за институциональной сложности успешные результаты, достигаемые там практиками, имеют ручной, штучный и потому единичный характер. Речь идет, в частности, об инфраструктурных проектах, о процессах ускоренной промышленной модернизации и реиндустриализации, о развертывании, эксплуатации и сервисе современных комплексов вооружений, о решении проблем моногородов, о сфере ЖКХ, о системах лекарственного обеспечения и медицинского страхования, о международных инновационных проектах, включающих в себя офсетные сделки, и ряде других. Все эти сферы объединены тем, что приход в каждую из них волны технологий институционального инжиниринга потенциально ведет к стратегическому сдвигу. Причем интегральный прорыв к новому технологическому укладу возможен в ближайшем будущем.