Ни гарнизона, ни охраны не было в Каслвуде, когда туда вернулся милорд, но в деревне стоял сторожевой отряд; и один из солдат постоянно находился в дозоре у главных ворот замка; Локвуд рассказывал, что ночью часовые особенно бдительно следили за всяким, кто входил или выходил из замка. По счастью, в нем имелся выход, о котором их благородиям ничего не было известно. Милорд и патер Холт часто совершали свои поездки именно ночью; раз или два маленькому Гарри пришлось послужить их посланцем или скромным маленьким адъютантом. Помнится, однажды ему было поручено с удочкой в руках пройти по деревне, постучаться в некоторые дома, указанные заранее, и, попросив напиться, сказать хозяину: "В тот четверг будет конская ярмарка в Ньюбери".
В то время он не понимал, что означает это предупреждение, как не понимал и тех событий, которые совершались в стране и которые, однако, для удобства читателей настоящих записок, уместно будет здесь разъяснить. Принц Оранский отбыл в Ирландию, где король с многочисленной армией готовился дать ему отпор, и было решено поднять по всей стране восстание в пользу его величества; милорду предстояло возглавить силы повстанцев в нашем графстве. За последнее время милорд стал принимать большое участие в этих делах, благодаря неутомимому патеру Холту и миледи, которая всячески подстрекала его, и так как лорд Сарк находился в заключении в Тауэре, а сэр Уилмот Кроули, из Королевского Кроули, перешел на сторону принца Оранского, милорд стал самым значительным из сторонников короля в нашей округе.
Было условлено, что полк шотландских драгун, стоявший в то время в Ньюбери, открыто заявит о своей преданности королю в заранее намеченный день, когда там соберутся все окрестные дворяне, сохранившие верность его величеству, со своими домочадцами и арендаторами, с тем чтобы соединенными силами идти на Рэдинг, занятый голландскими войсками под командой Гинкеля; и многие питали надежду, что если голландцы будут разбиты, — тем более что их неукротимый маленький полководец в это время находился в Ирландии, — нашим силам удастся дойти до самого Лондона, и тогда дело короля восторжествует.
В круговороте всех этих важных событий милорд утратил свою обычную сонливость и словно даже поздоровел; миледи перестала браниться с ним; мистер Холт приезжал и уезжал, занятый своими хлопотами, а маленький Гарри мечтал стать хоть на несколько дюймов повыше, чтобы тоже с оружием в руках постоять за правое дело.
Однажды — это было, кажется, в июле 1690 года — Гарри был вызван к милорду, и тот, запахнув широкий плащ, под которым блеснули стальные доспехи, отвел ему волосы со лба, поцеловал и призвал на него благословение божье с глубоким чувством, какого ни разу не проявлял прежде. Патер Холт также благословил мальчика, после чего оба простились с миледи виконтессой, которая вышла из своих покоев, опираясь на руки миссис Тэшер и камеристки и прижимая платок к глазам.
— Итак, вы… вы едете, — сказала она. — Ах, зачем я не могу ехать вместе с вами! Как жаль, что в моем положении опасно трястись на лошадях.
— Примите наш привет, маркиза, — сказал мистер Холт.
— Спешите, милорд, с вами бог! — сказала она, выступив вперед и величественно заключив милорда в объятия. — Мистер Холт, я жду вашего благословения. — И она опустилась на колени, а миссис Тэшер при виде этого надменно вскинула голову.
Мистер Холт еще раз благословил и маленького пажа, который вышел, чтобы подержать стремя милорду; двое конных слуг ожидали во дворе — и вскоре вся кавалькада выехала из ворот Каслвуда.
За мостом к ним подъехал офицер в ярко-красном плаще. Гарри видел, как он приподнял шляпу и заговорил с милордом.
Всадники остановились, и завязалась какая-то беседа или спор, который вскоре кончился тем, что милорд, сняв шляпу и поклонившись офицеру, пустил свою лошадь вскачь, а офицер сделал то же и поехал с ним бок о бок; сопровождавший же его солдат немного поотстал и поравнялся со слугами милорда. Так они проскакали через всю долину, потом свернули за высокие вязы (тут Гаррзй показалось, что милорд помахал ему рукой) и скрылись из виду.
Вечером был у нас большой переполох: пастух вернулся ко времени дойки верхом на одной из наших лошадей и рассказал, что она паслась без присмотра за наружной оградой парка.
Весь вечер миледи виконтесса пребывала в самом мирном и кротком расположении духа. Она почти не придиралась к окружающим и провела шесть часов кряду за карточной игрой; маленький же Эсмонд лег спать. Перед тем как закрыть глаза, он усердно помолился за милорда и правое дело.
Перед самым рассветом в привратницкой зазвонил колокол, и старый Локвуд, проснувшись, впустил одного из слуг милорда, который вместе с ним накануне утром покинул замок и теперь воротился с самыми печальными вестями.
Как оказалось, офицер в красном плаще предупредил милорда, что он находится если не под арестом, но, во всяком случае, под надзором, и просил его в этот день не выезжать из Каслвуда.
Милорд возразил, что верховая езда полезна для его здоровья и если капитану угодно присоединиться, он рад будет его обществу; тогда-то он и снял с поклоном шляпу, после чего они поскакали вместе.
Доехав до перекрестка в Уонси-Даун, милорд вдруг осадил лошадь, и вся кавалькада остановилась.
— Сэр, — сказал он офицеру, — нас четверо против вас двоих; не угодно ли вам будет избрать другой путь и предоставить нам следовать своим?
— Ваш путь — мой путь, милорд, — возразил офицер.
— Тогда… — начал милорд, но больше он не успел ничего сказать, так как офицер, выхватив пистолет, прицелился в его милость; и в ту же секунду патер Холт, выхватив свой, выстрелил офицеру в голову.
Все это произошло в одно мгновение. Солдат в испуге глянул на труп своего офицера, дернул поводьями, и во весь опор поскакал прочь.
— Пали! Пали! — закричал патер Холт, посылая второй заряд ему вдогонку, но оба слуги, растерявшись от неожиданности, позабыли о своем оружии, и солдат ушел невредимым.
— Monsieur Холт, qui pensait a tout [12], - рассказывал Блэз, — тут же соскочил с лошади, осмотрел карманы убитого в поисках бумаг; деньги, которые там нашлись, разделил между нами двумя и сказал: "Вино откупорено, monsieur le marquis, — почему-то он назвал monsieur le vicomte маркизом, — нужно пить его". У бедняги офицера лошадь была получше моей, — продолжал Блэз, — и monsieur Холт велел мне пересесть на нее, а свою Белоножку я легонько стегнул, и она затрусила домой. Мы поехали дальше, по направлению к Ньюбери; около полудня мы заслышали выстрелы; в два часа, когда мы поили коней в придорожной гостинице, к нам подъехал всадник и сказал, что все пропало. Шотландцы заявили о своих намерениях на час раньше, чем следовало, и генерал Гинкель выступил против них. Все надежды рухнули.
"А мы застрелили офицера при исполнении служебного долга и дали убежать солдату, видевшему это!" — вскричал милорд.
"Блэз, — сказал мне monsieur Холт, достав записную книжку и набросав две записки — одну для миледи, другую для вас, мистер Гарри, — возвращайтесь тотчас же в Каслвуд и передайте это", — и вот я здесь.
С этими словами он вручил Гарри обе записки. Мальчик прочел ту, которая предназначалась ему, в ней стояло: "Сожги бумаги из тайника, сожги и эту записку. Ты ничего не слышал и не знаешь". Прочтя записку, Гарри бросился наверх, в покои своей госпожи, поднял камеристку, спавшую у дверей опочивальни, велел ей зажечь свечу и разбудить миледи, которой и вручил послание патера Холта. В дачном наряде она являла собой прелюбопытное зрелище; Гарри до тех пор еще не приходилось видеть ничего подобного.
Как только записка очутилась в руках миледи, Гарри поспешил в комнату капеллана, открыл тайник над камином и сжег все находящиеся там бумаги, после чего, следуя примеру самого мистера Холта, взял одну из рукописей, содержавших проповеди его преподобия, и дал ей наполовину истлеть на жаровне. К тому времени, как догорели последние клочки бумаг из тайника, настал уже день. Гарри снова побежал к своей госпоже. Снова камеристка провела его в комнату ее милости; последняя (из-за полога, скрывавшего кровать) приказала передать ему, чтоб закладывали карету, так как она тотчас же намерена покинуть замок.
Но тайны туалета миледи потребовали в этот день не менее длительного срока, чем обычно, и карете долго пришлось ожидать, пока ее милость кончит наряжаться. И в ту самую минуту, когда виконтесса, готовая наконец к отъезду, переступила порог своей комнаты, прибежал из деревни юный Джон Локвуд с вестью о том, что к дому приближаются два или три десятка солдат, а с ними стряпчий и три офицера. Джон опередил их всего минуты на две, и не успел он кончить свой рассказ, как отряд вступил во двор замка.
Глава VI
Исход заговоров — смерть Томаса, третьего виконта Каслвуда и заключение
