Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16:18-19). Последнее высказывание стало краеугольным камнем в идеологии католической церкви и главным аргументом в ее претензии на мировое господство. На одной из печатей Папы Римского изображен крест из ключей, тех самых «ключей Царства Небесного».
Итого у ключей получилось четыре значения: 1) ключ от дворца Давида, который существовал в реальности; 2) символические ключи от подземного мира, царства смерти; 3) ключ от бездны; 4) ключи Царства Небесного. Для психолога это все грани одного ключа, того живого, действенного символа, который открывает двери в бессознательное. За дверью может оказаться рай, ад, или что-то вполне обыденное и конкретное, какой-нибудь очередной дворец Давида. И каждая из дверей откроется своим ключом.
Вознесение
Тема вознесения (см. схему в Главе 1) начинается с третьей части Откровения:
И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле (Откр. 3:10).
Фундаменталисты утверждают, что в этих строках нужно видеть обещание избавить правоверных христиан от всех тех невзгод, которые будут с неизбежностью сопровождать пришествие апокалиптического Христа. Праведников найдут, заберут с земли и расположат на небе, где они будут в безопасности. Подтверждением этому якобы служат строки из Евангелия от Иоанна: «В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам» (Ин. 14:2), – хотя, конечно, если говорить о главном «вознесении», то это вознесение из первого послания к Фессалоникийцам:
Потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем (4:16-17).
Если вы обращали внимание на тех евангелистов, которые периодически выступают по телевидению, вы наверняка в курсе, что многие христиане действительно понимают саму процедуру вознесения вполне буквально. Широко продаются картинки, на которых изображено такое вознесение: дороги Лос-Анджелеса, пустые машины, тишина. Все вознеслись. Крайне распространенное убеждение. Пятьдесят-шестьдесят процентов американцев верят в буквальное вознесение, и церковь их в общем и целом поддерживает. Такой взгляд внушает людям надежду на избавление. При таком подходе можно более-менее спокойно думать об Апокалипсисе.
Увы, могу сказать тем, кто ожидает, что вера избавит и обережет их от всех страданий, что их диагноз неутешителен. Их инфляция переросла все границы человеческого, и теперь они стремятся разом выпрыгнуть из эго и из материального мира. Тот, кто изо всех сил держится за подобные эсхатологические фантазии, уже, по сути, вознесен (точнее, унесен). Эти люди сложили свои полномочия и отказались от участия в истории человечества[23].
Вы же, мои подкованные в психологии читатели, конечно, не станете трактовать вознесение буквально, но и обойти стороной эту часть живого мифа было бы несправедливо. Думаю, что под «вознесением» подразумевается способность стойко переносить тяготы и невзгоды, что возможно только в том случае, если человек может уловить смысл в происходящем, если он не забывает, что у всех событий, даже приносящих страдание, есть высший смысл и они не напрасны. Такой подход помещает человека как бы над обстоятельствами, возносит его над реальностью. Не помещает его в пространство небесного блаженства, а дает силы вынести и перетерпеть боль. Многие познали на своем опыте правду такого, не буквального, но символического подхода.
Архетип Апокалипсиса
Глава 3. Откровение: части 4, 5
Царство Небесное
Великое нуминозное видение, которое предстало Иоанну, продолжает разворачиваться перед нами в четвертой части, где Бог оказывается сидящим на троне – образ, крайне характерный для Завета Ветхого, где Бог часто изображается царем мира. Типичный пример такого изображения дан в Псалме 46:
Восплещите руками все народы,
воскликните Богу гласом радости;
ибо Господь Всевышний страшен, -
великий Царь над всею землею;
покорил нам народы
и племена под ноги наши;
избрал нам наследие наше,
красу Иакова, которого возлюбил.
Восшел Бог при восклицаниях,
Господь при звуке трубном.
Пойте Богу нашему, пойте;
пойте Царю нашему, пойте,
ибо Бог - Царь всей земли;
пойте все разумно.
Бог воцарился над народами,
Бог воссел на святом престоле Своем;
князья народов собрались к народу Бога Авраамова,
ибо щиты земли - Божии;
Он превознесен над ними.
Образ Бога как универсального короля – важнейший в структуре архетипа Апокалипсиса. В нашей схеме (глава 1, рисунок 1.1) он занимает одно из центральных мест и напрямую соотносится с таким «техническим термином», как Мессия. Мессия, как он представлен в Новом Завете, означает помазанника, синонимом «Миссии» стало греческое слово «Христос». Иначе говоря, королем в Библии становится тот, кто прошел ритуал священного помазания и тем самым получил новый, королевский, статус[1].
Я уже упоминал тот случай, когда Пилат поинтересовался, не царь ли Христос и почему он претендует на звание царя. Напомню, что, как замечает Юнг, ответ Христа («царство мое не от мира сего») отнюдь не означает, что Христос отрицает свой царский статус. Если мы переведем проблему «царства» на язык психологии, станет ясно, что, как вполне конкретные короли провозглашались наместниками Бога на земле, так и собирательный образ короля предстает воплощением Самости. Ни что иное как Самость наделяет короля «божественным правом». Более того, многое прояснится, если мы станем внимательно изучать происхождение и развитие такой категории, как королевская власть. Интересные наблюдения над феноменом царствования представлены в работе Джона Перри «Властитель четырех четвертей». В своей работе автор, который собрал целую коллекцию мифов о королях самых разных стран и народов, показывает, что институты власти выросли из власти священной, при которой король буквально считался богом[2]. Не удивительно, что король наделяется абсолютной властью. Власть и авторитет – вот первые ассоциации, которые возникают у нас, когда мы думает об образе короля.
Фактически, обсуждая тему царств и царей, королевств и королей, мы подняли вопрос, который обязательно всплывает в том случае, если человек углубленно занимается самопознанием: кто же, собственно, он, наш властитель? Кто бдит над нами неустанно, кто управляет нами, от кого нам не спрятаться? Важнейший и принципиальнейший вопрос, хотя над ним и редко задумываются по-настоящему. Я, повторюсь, считаю, что за образом правителя стоит Самость, а значит, наш высший суд – внутри нас (если мы, конечно, достигли такого уровня сознания, что можем с ним контактировать). Как только мы начинаем осознавать силу этой власти, мы мгновенно обретаем точку опоры, тот внутренний стержень, который дает нам силу противостоять натиску внешнего мира. Поставьте одного истинного индивида на часу весов – он уравновесит собой целый мир! И это не преувеличение, это необходимое условие для осознанной жизни: баланс
