между внутренней силой и миром. За драматическим противостоянием слишком земного Пилата и Христа лежит психологический символизм. Христос имеет право представиться как царь, царь «не от мира сего». Это то право, которое дает индивидуация, это сила того, кто борется за свое до конца. Каждый, кто смог установить сознательную связь с Самостью, становится в некотором смысле королем. Королем, но также и слугой, послушником – ведь речь идет не о всевластии эго.
И да, нельзя не заметить, что видение, описанное в четвертой части Откровения, по сути, представляет собой образ мандалы: божественный престол в центре, снаружи – круг из двадцати четырех престолов, на которых сидят старцы, не забудем также четырех животных, семь светильников, – а опоясывает все это стеклянное море.
Море стеклянное, подобное кристаллу
Хотя море и «подобно кристаллу», главное все же то, что оно «стеклянное», недаром в оригинале стоит греческое hyalos, «стекло». Итак, Иоанн пишет: «и перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу» (Откр.4:6). Как я уже говорил, «небесный двор», который здесь описан, представляет собой божественный прототип земной скинии; не удивительно, что то, что Иоанну явилось в видении, повторяет отдельные детали обустройства скиний и храмов. Даже «море стеклянное» имеет свою земную аналогию: снаружи Иерусалимского храма обычно размещался сосуд пятнадцати футов в диаметре, глубиной около семи с половиной футов. Он назывался «морем, литым из меди» и использовался для ритуальных омовений.
Интересную параллель с образом «моря стеклянного» встречаем у гностиков. В апокрифе от Иоанна божественная монада предстает как сидящий на троне монарх, который окружен «водой, источником света»:
Он видит себя самого в свете, окpyжающем его. Это источник воды жизни, он дает всем зонам и во всех фоpмах. Он yзнает свой обpаз, когда видит его в источнике дyха. Он yстpемляет желание в свой свет – водy, это источник (света) – воды чистого, окpyжающего его[3].
Бог восседает на троне среди небесного моря и созерцает свое отражение в его водах. Мы можем уловить в этом намек на то, что море служит своеобразным проводником для дальнейших имманаций; оно передает отражение дальше.
Тема стекла крайне заинтересовала меня, я считаю, что история изготовления стекла имеет важное психологическое значение[4]. Стеклолитейная технология была, скорее всего, открыта в Египте в 16-ом веке до нашей эры. Египтяне быстро освоили новое дело и достигли в нем большого мастерства. Но, что интересно, Еврейская Библия только единожды упоминает стекло (кристалл). Иов говорит о премудрости: «не равняется с нею золото и кристалл, и не выменяешь ее на сосуды из чистого золота» (Иов 28:17). Вероятно, стекло было в цене на Древнем Востоке, однако не было в особой чести у израильтян, потому, как полагают ученые, что те недружелюбно относились к Египту и всему, что там изготовлялось. Думаю, что здесь также сказалось их недоверие к греческому рационализму, ведь стекло – метафора сознания. Греческое слово hyalos, которое, возможно, также пришло к грекам от египтян, дало другим языкам слово «гиалин», отсюда словосочетание «гиалиновый хрящ», т.е. хрящ, прозрачный как стекло (в английском hyaline, hyaline cartilage). Стекло имеет удивительную природу: оно настолько прозрачно, что мы можем видеть сквозь него, и в то же время оно настолько твердо и прочно, что почти вечно. Конечно, стекло можно разбить, но оно не разлагается, поэтому может сохраняться веками. Поэтому, кстати, стекловидное тело (vitreous body) было для алхимиков синонимом философского камня; латинское vitrum означает «стекло»*. У нас стекло ассоциируется, конечно же, с разными стекляшками: окнами, бутылками, очками, зеркалами, микро- и телескопами, – со всем тем, через что можно и удобно смотреть. Думаю, что стекло как вещество символизирует эго, т.е. земной эквивалент небесного, или архетипического, стеклянного моря, омывающего, если можно так выразиться, трон Яхве.
Эти детали важны также и в том случае, если нам нужно проинтерпретировать сновидение, ведь стекло снится людям довольно часто, обычно в форме разных сосудов, но снятся также и окна, и приборы. Я обычно исхожу из того, что стеклянный предмет символизирует сознание, те рациональные установки, которые являются в данный момент актуальными для сновидца и формируют его мировидение. Он смотрит на мир через них. Если же стеклянный предмет разбился, значит, треснуло что-то в сознании; при позитивном исходе такая ломка ведет к личностному росту. Сознанию становится тесно в узком сосуде, оно стремиться к расширению своего взгляда на мир. Ниже мы рассмотрим частый сценарий сновидений – сны об атомных катастрофах. В таких снах сновидец блуждает по разрушенному миру и видит много стеклянных осколков – образ, ставший знаменательным в нашу эпоху, недаром Т.С. Элиот пророчески слышал «крысиный шорох по битым стеклам В наших сухих подвалах»[5].
Четверо животных
Займемся четырьмя животными, которых увидел Иоанн. В Иерусалимской Библии, старом английском переводе, они названы «животными», в Новоиерусалимской версии они переименованы в «живых созданий» (living creatures). Итак, согласно Иоанну,
…посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя… (Откр. 4:6-8)
Перед нами вариация на тему видения Иезекииля, его я подробно разбираю в «The Mysterium Lectures» и других моих работах[6]. Только у Иезекииля каждое из четырех животных имело по четыре разных лица: «Подобие лиц их - лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех» (Иез 1:10). У Иоанна же описаны просто четыре животных с разными лицами. В любом случае, божественная четверичность прослеживается и в видении Иоанна, недаром животные окружают трон Бога, – однако нельзя не заметить, что эти создания на три четверти животноподобны, и только одно из них « имело лице, как человек». Такое соотношение указывает на ту степень «очеловечивания», которой обладал божий образ в эпоху Иоанна. Сегодня глубинный анализ показывает, что наиболее развитые индивиды несут в себе образ Бога, в котором три четверти – человеческое. Конечно, это серьезный показатель прогресса, но даже в порыве оптимизма не стоит забывать, что он доступен еще далеко не каждому.
Агнец Апокалипсиса
Далее по тексту мы узнаем об Агнеце:
И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями. И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее? И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землею, раскрыть сию
