Хотя я все же начал с мяса, и только когда Хло, которому принесли после меня, со спокойным видом стал жевать синий картофан, присоединился. Причем после того, как расправился с поздним ужином, на десерт у меня сил попросту не осталось. Да и самому сладкому пирожному я всегда предпочитал кусок мяса. А вот фейра скромничать не стал, поэтому моя порция отправилась в его бездонный живот.
Расплатившись с Гиацинтом – надо же, и трех монет не набралось! – мы забрали ключ и поднялись наверх. Последнее, что я увидел, прежде чем сомкнулись глаза, – медленно приближающуюся постель…
Подобным образом спать мне не доводилось давно. Будто не висел над головой турнир, где отделить голову от тела можно было на раз, не волновала судьба о прибыльности нового предприятия, не беспокоила малая популярность освобожденного Бога Лени. Была бы моя воля, внял бы советам Лока и дрых часов шестнадцать. Но куда уж мне.
Проснулся я от долгой и противной вибрации. Нет, это не расшалившийся желудок взывал ко мне (тем более чего бы ему, дураку, еще надо было, поел я вчера от пуза), а дрожала книга в мешке. Каким-то неведомым образом мне стало понятно, кто это, еще до того, как на страницах появился ник «Сетта». Интуиция – она такая.
Вопросы задавались по градации нарастающей паники. Если сначала они были вполне стандартными, вроде «Ты где?», «Что случилось?», то последние звучали почти как истерический крик: «Почему не отвечаешь?!». Почему-почему, потому что не могу. Спать барин изволит. Хорошо, что не было сообщений вроде «Я все морги и больницы обзвонила». Хотя это больше прерогатива матери – помню как-то ушел с друзьями, и на телефоне села батарейка.
Перед глазами встала картинка грустной матери, когда я пришел в веселом и не совсем трезвом состоянии. У меня аж в сердце закололо. Нечасто я вспоминал о родителях, потому что подсознательно внутри сидел страх, что могу не вернуться и, следовательно, никогда не увидеть их. Но теперь… На глазах сами собой навернулись слезы.
Окончательно расчувствоваться мне не позволила Света, написав еще одно сообщение, полное искренней обеспокоенности, перемешанной с ненавистью, как умеют только женщины. Что-то из репертуара «попробуй только под машину попасть, я тебя убью».
Пришлось сдавать все явки и пароли, после чего паладинша успокоилась, хотя, мне кажется, просто ей неудобно писать, галопируя на виверне. Или на чем она сейчас сюда добирается. Ну, все, выспаться, значит, не судьба. Я поднялся на ноги, а Хло, тоже свалившийся в одежде, лениво поднял голову. Нет, и без этого было заметно, что фейра не спит, телохранитель, скорее, выжидал, чем закончится моя переписка. И все складывалось не в его пользу. Извини, ушастый, но нам полениться как следует не дадут.
Внизу, как ни странно, оказалось не то чтобы людно, но и не совсем пусто. В углу завтракал непись, а через столик от него игрок. Судя по одежде, серединка на половинку, еще не высокоранговый, но и не нуб. Я бы рискнул предположить, что повыше меня в уровне, но не сильно. А вот возле стойки, призывно глядя на Гиацинта, стоял самый настоящий новичок-гном. Видно, из тех, кто сменил недавно расу.
– Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла, – протянул невысоклик с ником Шальной.
– Было, – судя по отсутствию эмоциональности на лице хозяина, концерт по заявкам телезрителей не очень его радовал.
Я тихонько сел за столик, не пытаясь обратить на себя внимание. Все же шоу меня интересовало пока больше, чем чувство голода. Хло то ли демонстративно, то ли по каким-то своим причинам сел спиной к разговаривающим, неодобрительно поглядывая на непися.
– Сижу на нарах, как король на именинах…
По всей видимости, не один я удивился странной смене репертуара. Игрок рядом поднял глаза на певуна, посмотрел на меня, и мы, не сговариваясь, фыркнули, сдерживая смех. А вот Гиацинт был непреклонен.
– Было.
Неужели и я совсем недавно так пресмыкался перед хозяином? К слову, мужик тот оказался честный и справедливый. А его придурь по поводу новых песен позволяла многим новичкам перебиться хоть как-то первое время.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ты попробуй что-нибудь из русского народного, – посоветовал я.
Шальной гневно посмотрел на меня, и я понял его чувства – мало того что приходится за тарелку еды или кровать наверху унижаться, так еще подсказывают тут умники. Но все же протяжно завел:
– Валенки, валенки, эх, не подшиты…
– Было.
Шальной опять недобро обернулся на меня, но все же продолжил гнуть линию:
– Ах, Самара-городок, беспокойная я, беспокойная я, успокой ты меня…
Новичок неуверенно смотрел на Гиацинта, но тот молчал, склонив голову набок. Вот ведь, похоже, слушал. Только Шальной, если и знал эту песню, то довольно посредственно. Он пытался уйти от припева, вспоминая что-то про платок, потом про милого, но когда видел, что хозяин с сомнением смотрит на него, прибавлял громкости своему приемнику и заводил в очередной раз: «Ах, Самара-городок…».
До кульминации я не добрался, потому что в этот момент на пороге появилась Сетта.
Вопреки ожиданиям, меня не стали упрекать во всех смертных грехах. Более того, Света оглядела нас придирчивым взглядом и осталась довольна. Ничего себе, что же она там себе напридумывала?
– Хоть предупредил бы, а то просто ушел. Олег тоже дергался. Твоей группе втык вставил, что одного тебя отпустили.
– Так я не один, – я кивнул на фейру.
– Извини, Хло, я не в этом смысле, – девушка крутанулась в сторону бодигарда.
Телохранитель повернулся к Свете, сделал жестом вид, что все нормально, и тут же вновь уставился на непися. Сдался он ему.
– У нас с Локом непонятка вышла, – поделился я с паладиншей.
– Слышала. Твой патрон – тот еще засранец.
– Надеюсь, что в ближайшее время он станет не только моим.
– Рассказывай.
Я поделился своим планом увеличения паствы Ленивого Бога через Отречение. К тому времени Гиацинт перестал мучить бедного нуба и вручил ему ключи от той самой комнатки, где в начале своего путешествия ютился я. Второй игрок закончил завтрак и поспешил удалиться, тщетно пытаясь отвести любопытный взгляд от высокоранговой паладинши. Сам хозяин по ходу разговора принял от меня заказ и спешно удалился вглубь кухни, где, по всей видимости, лично и кашеварил. Итого остались мы почти одни.
– А может сработать, – задумалась Сетта, как только я замолчал.
– У тебя ближайший день почитания когда?
– Минуту, – паладинша вытащила книгу и пролистала несколько страниц, – через восемь дней.
– То есть недели через две сможешь стать фанаткой Лока.
Света брезгливо сморщилась, будто я с радостной улыбкой полоумного предлагал ей, взявшись за руки, прыгнуть в выгребную яму. Пришлось объяснять.
– Понимаешь, дело уже не в хотелках или красивости. Я понимаю, что Богиня Любви – это так романтично, – при этих словах моя пассия покраснела, – но теперь идет вопрос о выживании. Админы подтянут всех к Гаррегу – думаю, мы уже им проигрываем по многим фронтам. Война началась, и пока она заключается в силе пропаганды. Кто лучше будет агитировать, за тем и встанет большинство.
– Я за, где надо поставить подпись кровью? – улыбнулась Света.
Я ответил ей тем же, но настроение испортилось. Что называется, сам себя накрутил. Времена и правда предстоят непростые, но о подобном лучше заранее не думать. Тянешь потихоньку лямку и выполняешь все, что от тебя зависит. Не зря говорят: «Глаза боятся, а руки делают». А если заморачиваться над каждой фигней, можно к концу дня в петле оказаться. Потому какое самое лучшее средство от депрессий? Именно, бурная деятельность. По возможности, конструктивная. А даже будучи ленивцем на отдыхе, ею можно заниматься. Вот только прибежит Кобелюга.
В своих мыслях я пододвинулся ближе к столу, давая возможность огромному драману-нпс пройти к выходу. Вон же, отъел ряху, что добропорядочным гражданам приходится тесниться. Еще руками машет. Только тут до меня дошло, что непись не пытается удержать равновесие или не решил вдруг стать бабочкой и вспорхнуть вверх. Резко поднятая рука с зажатым в ней ножом хотела опуститься именно на меня. Если бы не…
