Увидев ее огорчение, Тони взял ее за подбородок, как маленького ребенка:
— Приходите сюда почаще, Лорен. Для вас здесь всегда будет свободный столик и что-нибудь вкусное.
— Я удивляюсь, — поддразнила его Лорен, — что с такими ценами не все столики здесь пустуют.
Тони наклонился поближе и произнес конфиденциально:
— У меня никогда не бывает пустых столиков. В действительности невозможно даже заказать столик заранее, если вашего имени нет в нашем списке.
Он поднял властную руку, и три молодых красивых черноволосых официанта подошли к ним.
— Это мои сыновья, — с гордостью представил Тони, — Рико, Доминик и Джоу. Рико, запиши Лорен в наш список.
— Нет, пожалуйста, не беспокойтесь, — быстро прервала Лорен.
Тони проигнорировал ее замечание:
— Такой милой итальянской девушке, как вы, нужна семья, чтобы заботиться о ней и защищать ее. Приходите к нам почаще, мы живем здесь же, на втором этаже. Рико, Доминик, — строго проговорил Тони, — когда Лорен придет, то вы смотрите за ней. Джоу, а ты приглядывай за Рико и Домиником! — Для Лорен Тони объяснил:
— Джоу женат.
С трудом подавив смех, Лорен взглянула на своих защитников: в ее глазах светилась счастливая благодарность.
— А я за кем должна смотреть? — спросила она шутливо.
Почти одновременно четыре смуглых итальянских лица повернулись в сторону Ника, который весело наблюдал за этой сценой, откинувшись на спинку стула.
— Лорен уверяла меня, что может посмотреть за собой сама, — сказал он спокойно, вставая из-за стола.
Ник сказал, что ему нужно позвонить, а Лорен в это время направилась через холл в туалет. Выходя оттуда, она увидела его в телефонной будке около входа. Он говорил тихо, но одно слово Лорен разобрала ясно: «Эрика».
«Странно, почему именно сейчас ему надо звонить какой-то женщине, — думала Лорен. — Или? Он сказал, что его ждут с девушкой, и, несомненно, он уже с кем-то договорился задолго до сегодняшнего дня. Он отменяет назначенную встречу!»
Ник уселся в ее спортивный «понтиак», повернул ключ зажигания, и на приборной доске загорелась красная лампочка, предупреждающая о неисправности двигателя. Ник неодобрительно посмотрел на Лорен.
— Вряд ли что-то случилось с двигателем, — торопливо сказала Лорен. — По дороге в Детройт я заезжала на станцию техобслуживания. Скорее, датчик в неисправности. Машине всего шесть месяцев, ей рано ломаться.
— Почему бы нам не проехаться на север и не проверить ее на ходу? — предложил Ник после небольшой паузы. — А то ты, чего доброго, еще застрянешь на шоссе по дороге в Миссури; если двигатель откажет.
— Прекрасно, — с готовностью согласилась Лорен.
— Расскажи мне побольше о себе и своей семье, — попросил Ник, когда они отъехали от парковочной площадки.
Лорен отвернулась, стараясь скрыть напряжение. Маленькая паутинка лжи становилась все больше и запутаннее. Поскольку Ник знал кого-то в «Синко», а она умышленно не упомянула в анкете о курсах в колледже, то она не хотела говорить о своей учебе там. Глядя в окно на великолепное здание в стиле ренессанс, она вздохнула. Человек по натуре честный, она уже соврала ему по поводу своего возраста, ведь до двадцати трех ей не хватает еще трех недель. И при нем сказала Тони, что у нее нет ни друзей, ни родственников в Детройте.
— Это очень сложный вопрос? — пошутил Ник.
Его улыбка сводила ее с ума. Воротник его рубашки был расстегнут, и Лорен с трудом сдерживала себя, чтобы не коснуться обнаженной мужской груди. Пальцами или… губами? Острый запах его одеколона дразнил ее, приглашая приблизиться.
— Да мне нечего особенно рассказывать. Моему сводному брату Ленни сейчас двадцать четыре, он женат, начинает самостоятельную жизнь. Моей сводной сестре Мелиссе двадцать пять, она вышла замуж в апреле. Ее муж работает механиком в компании по продаже автомобилей. Как раз там я и купила свою машину.
— А твой отец и мачеха?
— Отец у меня преподаватель. Он очень умный и талантливый, а мачеха — добрая и абсолютно преданна ему.
— Если твой отец преподаватель, то странно, что он не настоял на том, чтобы ты пошла в колледж, а позволил тебе работать секретаршей.
— Он настаивал, — уклончиво ответила Лорен, почувствовав огромное облегчение, когда они въехали в лабиринт старых переулков и Ник вынужден был направить все свое внимание на дорогу.
Наконец они добрались до семьдесят пятой зоны — пространства между штатами. Городской пейзаж — фабрики и большие здания — сменили маленькие пригородные домики, затем появился огромный торговый центр и пышные особняки.
— А ты не собираешься заехать домой? — внезапно спросила Лорен. — Тебе разве не нужно собрать какие-нибудь вещи?
— У меня есть кое-какая одежда в моем доме в Харбо-Спринг.
Легкий ветерок, врывающийся в открытые окна машины, слегка растрепал его густые каштановые волосы. Хотя они были тщательно подстрижены, но все же немного касались воротника рубашки. «Они достаточно длинны для того, чтобы в них могли затеряться женские пальцы», — размышляла Лорен. Ее пальцы. С трудом отведя взгляд от его профиля, она надела темные очки и повернулась к окну, вглядываясь в пробегающий мимо пейзаж. Она не смогла бы точно сказать, когда бесконечный пригород сменился открытой местностью, хотя смотрела непрерывно. Ника, казалось, окружало какое-то странное биополе. Лорен почти физически ощущала его близость. Когда она смотрела на его широкие плечи, то чувствовала себя совсем маленькой. Любуясь им, она думала, что он может быть очень опасен для нее.
Опасен? Даже то, что она согласилась поехать с ним на уик-энд, было совсем не в ее характере. А нежность, которую она чувствовала к нему, и вовсе не объяснима. Она позволила себе совершить необдуманный, опрометчивый поступок. А что, если Ник — маньяк, который собирается убить ее, разрезать на части и закопать в лесу? И никто никогда не узнает, что с ней случилось, потому что никто не знает, что она с ним, только Тони и его сыновья. Но Ник может сказать им, что она уехала в Миссури. Они поверят ему, и Ник будет спокойно жить дальше, такой же обаятельный и сильный.
Лорен тешилась этими мыслями, как ребенок страшной сказкой, потому что знала про себя — никакая опасность ей не угрожает. Во всяком случае, физическая.
Следующие три часа прошли как в восхитительном сне. Машина съедала милю за милей, приятный ветерок обдувал их лица, и они дружески болтали обо всем и ни о чем.
Лорен заметила, что Ник сразу же становился уклончивым, как только речь заходила о нем самом, но что касается ее жизни, то здесь он был просто ненасытен. Все, что она сумела узнать о нем, — это, что его отец умер, когда ему было четыре года, а воспитавшие его бабушка и дедушка — несколько лет назад.
