…Художник взглянул на бокал: в самых серединках оранжевых цветов засияли солнечно-желтые звездочки!
– Желтый цвет – это очень теплый цвет! – воскликнул Художник. – Это дружба, радость, счастье! ЖЕЛТЫЙ цвет – невероятно добрый цвет! Верно, Вильгельмина?
– Верно, Художник! Это цвет твоего детства – когда дружба – бескорыстна, радость – искренняя, а счастье – бесконечно!
– Тогда я знаю, что будет дальше! – восторженно воскликнул Художник. – Дальше будет ЗЕЛЁНЫЙ!
* * *
Зеленый туман, густой и почти осязаемый, закрывал все вокруг – не было ни моря, ни неба, ни берега… Рыбак, отчаявшись и окончательно потеряв надежду, лег на дно лодки. Зачем он здесь? Он, молодой и сильный, хотел загарпунить большую рыбу! Тогда бы он был первым среди рыбаков! И тогда бы его мать гордилась им. Но сейчас, когда вокруг этот невероятно густой и зеленый туман, когда сломана мачта и порван парус, а весла практически бесполезны – сейчас надо достойно встретить свой конец. «Не я первый и не я последний», – думал Рыбак.
Вдруг лодка качнулась – кто-то большой и сильный задел ее дно снизу. Рыбак приподнялся на локте:
– Кто здесь?
– Я та, за кем ты пришел сюда, – прозвучало из глубины.
Огромная рыбина высунула из воды гладкую черную голову.
– Рыба? Я теперь не трону тебя, не бойся, – вздохнул Рыбак. – Хорошо, что ты здесь, и я не один. Ты будешь ждать моего конца?
– Нет, Рыбак, я помогу тебе! – и Рыба нырнула под лодку.
Рыбак вдруг почувствовал, что его лодка довольно быстро движется. И надежда затеплилась в его сердце.
Скоро зеленый туман отпустил лодку, и Рыбак увидел знакомый берег.
– Дальше ты дойдешь на веслах, – проговорила Рыба.
– Скажи мне, Рыба, зачем ты спасла меня? Ведь я хотел поймать тебя? Когда я починю свою лодку, я снова пойду в море – за тобой!
– Когда ты починишь лодку, тогда мы еще посмотрим, кто из нас двоих окажется сильнее! А сегодня я дала тебе надежду на завтрашний день! – Рыба плеснула хвостом и ушла в море.
…Зеленые завитки листьев закружились узором вокруг оранжевых цветов. Художник улыбнулся:
– Да, Вильгельмина, ты права – ЗЕЛЕНЫЙ цвет – это цвет надежды!
– А еще – это стремление, желание и откровение, – улыбнулась в ответ Вильгельмина. – Теперь мой любимый цвет – ГОЛУБОЙ!
* * *
Голубой купол неба безоблачным шатром накрывал весь мир! Высоко в небе парила Птица. А внизу – в голубой дымке таял лес, река, город.
«Как красиво! – думала Птица. – И как здорово, что у меня есть крылья! Я могу видеть все и сразу! И это прекрасно!»
Из глубины голубой реки в небо смотрел старый Сом: «Это хорошо, что я живу на дне этой реки и могу видеть Птицу в голубом небе! Такой красоты не видит никто в мире!»
А в лесу на старый пенек забрался маленький Ёжик. Это было первое лето в его жизни.
«Как прекрасен мир! – думал Ёжик. – Эта голубая река – она течет РЯДОМ со мной! Этот лес – он шумит ВОКРУГ меня! И это небо – оно раскинулось НАДО мной! Это так прекрасно, что я – маленький Ёжик!»
….Художник сидел в кресле с закрытыми глазами и улыбался. Вильгельмина терпеливо ждала.
– ГОЛУБОЙ цвет – это счастье, – наконец, тихо прошептал Художник. – Это восхищение, радость… Это начало. По-моему, так!
– Ты все схватываешь на лету! – смех Вильгельмины звучал в тишине, как музыка. – Ты чувствуешь цвета сердцем и видишь чувства душой. Уже пять цветов в твоем бокале! Взгляни-ка теперь на СИНИЙ…
* * *
Синий вечер опустился на землю… Высоко в синем небе зажигались первые звезды. Снег из белого тоже превратился в синий. Синие сумерки накрыли маленький домик. И только упрямый огонек свечи пытался разорвать синюю пелену!
Она ждала Его уже давно. Но осень сменилась зимой. А Он не возвращался. Наконец, таким же, тоже синим, утром, Она получила письмо, в котором Он писал, чтобы она больше не ждала Его…
А Он тем временем уже шел вперед за Другой, сквозь синюю метель. Только та, Другая, и не собиралась Его ждать… Когда Он встретился с ней, с Другой, она улыбнулась Ему и сказала, что Он ей совсем не нужен…
Синий вечер, синие сумерки, синее утро, синяя метель…
…Синий иней покрыл хрустальные стенки бокала. Художник глубоко вздохнул:
– Ожидание, тоска, разочарование и пронизывающий душу холод… Вот что означает здесь СИНИЙ цвет…
– Что ж, Художник! Еще немного усилий – Вильгельмина поежилась от холода, наступив босой ногой на синий иней. – Остался последний цвет – ФИОЛЕТОВЫЙ!
* * *
Фиолетовый, как пролитые чернила, и приторно едкий дым стелился над полем брани. Множество павших воинов, и своих, и чужих, лежали на земле. Стаи фиолетово-черных воронов кружили над ними, предвкушая кровавое пиршество.
Генерал устало снял шлем и оглянулся вокруг:
– Тяжелая была битва, верно, мой храбрый Воин?
– Верно, мой Генерал, – взгляд Воина был мрачен.
– Ценой жизни многих солдат мы отстояли наш город, это наша победа! Но я вел их в последний бой, и как Генерал, должен просить прощения у их матерей за это…. Не так ли, Воин?
– Нет! Не так! – острый меч полоснул Генерала по открытой шее. – Теперь я – Генерал! И слава победителя – теперь моя! Я попрошу прощения у твоей матери!
Фиолетовый дым закрыл солнце, а город потерял своего Генерала…
…. Художник сжал руками виски, морщась от боли:
– Вильгельмина! Радуга такая красивая, в ней столько сильных чувств! Неужели так необходимо, чтобы в ней были скорбь и предательство! Ведь именно их отражает ФИОЛЕТОВЫЙ цвет?
– Как же ты не понимаешь, Художник? В радуге должны быть ВСЕ цвета – только тогда она радуга! А в цветах должны быть ВСЕ чувства – только тогда сильнее любовь, крепче дружба, ярче надежда и полноценно счастье!
* * *
Хрустальный бокал волшебно переливался всеми цветами радуги, солнечные отблески струились сквозь него чарующей музыкой. Вильгельмина тоже вся сияла и переливалась всеми красками, что были собраны в бокале.
– Пришло время последней радуги, Художник! Разбей бокал! – ее дивный голос звучал радостно и призывно.
– Как разбить?! – недоумевал Художник. – Ведь радуга, она же снова рассыплется!
– Не бойся, Художник! Ты уже собрал свою радугу! Ну же!
Художник поднял бокал и с силой бросил его на каменный пол. Сотни хрустальных осколков солнечными брызгами разлетелись по всей комнате! А на холсте, над нарисованным городом растеклась, переливаясь всеми цветами и красками, задевая все струны чувств и переживаний, удивительно прекрасная радуга! Вот она добралась до края полотна, на секунду замешкалась – и вырвалась прямо в распахнутое окно! От удивления Художник не мог вымолвить ни слова. Он протянул ладонь к радужной кромке – радуга оказалась теплой и упругой!
– Ну, что же ты, Художник? – Вильгельмина сверкала и сияла, как самый настоящий осколочек большой радуги.
– Прекрасней этой картины нет в целом свете! Не за этим ли ты здесь? Это последняя радуга – и она твоя! Иди же, Художник, не бойся! Все так, как ты хотел – на цыпочках, до самого солнца! Только сними ботинки, цветные чувства не терпят грубой подошвы.
Художник наклонился, снял обувь и осторожно ступил босиком на радугу. Она слегка покачнулась, но удержала его.
– Вильгельмина! А эта радуга настоящая? Я никогда не ходил по радуге! Ведь если она исчезнет… – у Художника перехватило дыхание, – я же не смогу, как ты – раствориться в облаках?
– Не бойся, Художник! Она не исчезнет, ты сам создал ее. И теперь у тебя есть имя, береги его! Всегда знай себе цену и не разменивайся на королей! Теперь короли будут снимать шляпу перед твоим именем!
И Художник, сначала робко, на цыпочках, а потом все смелее и смелее пошел вперед, босиком по радуге. Далеко за горизонтом остался королевский замок. Его стены серой громадой рухнули куда-то, словно и не было их вовсе… Внизу, под самой радугой, простирался город – яркий, пестрый, с черепичными крышами, с флюгерами и колокольнями, с фонарями и мостами! Люди смотрели вверх и восхищались:
– Ах, какая красивая радуга!
– Смотрите! Это же наш Художник! Какой он сегодня счастливый!
Птицы касались крыльями его волос, розы в садах кивали ему своими бутонами, теплый ветер щекотал его босые ноги, дети радостно улыбались ему вслед, а короли смиренно снимали шляпы…
И Художник все шел и шел по радуге, над городом, над лесом, над речкой, шел легко, навстречу солнцу, раскинув в стороны руки, и не прятал счастливых глаз! Радужные полоски искрились и переливались, ускользая и растворяясь в небе, рисуя в сердце каждого прекрасную, как сама мечта – картину, краше которой нет в целом свете…
Одно лето в аду, Виолетта Баша, «Литературная Россия», 2003. Рассказ. 06.12.2015
http://www.chitalnya.ru/work/3164/
«Видный общественный деятель, редактор популярной рижской газеты, бывший член народного фронта Латвии, единственный признавший нарушение прав человека в Латвии, Алекс…», – в новостном блоке мелькнуло знакомое лицо. Не слишком изменившееся за двадцать лет.
