Денис приперся в выходные как ни в чем не бывало. Поцеловал Ольгу, погладил ее огромный живот, поддакнул тестю, ругавшему политику партии и правительства, и кивнул Тане.
Татьяна терялась в догадках. Она весь вечер ждала, что Денис попытается с ней уединиться и хоть как-то объясниться. Вероятно, он начнет униженно уговаривать и убеждать ее, чтобы она его не «закладывала»…
Ничего подобного не произошло.
Так мог вести себя только человек с кристально чистой совестью. Денис с аппетитом ел, громко смеялся и сюсюкал с Ольгой. Недоумевающая Таня не выдержала и перед сном подкараулила Дениса, направлявшегося в свою комнату.
– Ну и что дальше? – прошипела она, ухватив его за тренировочные штаны. – Ты расстался со своей девицей?
– Ага, – безмятежно кивнул молодой супруг и деликатно подергал штаны, намертво засевшие в крепких пальцах швеи. – Тань, спокойной ночи!
– Что?
– Все хорошо. Не волнуйся, – утешил ее Денис.
– Да я прям ужас как волнуюсь! – шепотом крикнула Татьяна. – Не понимаю, почему это я должна не волноваться? У тебя баба какая-то, у меня сестра на сносях. Я не готова заменять отца твоему отпрыску! Поэтому я кранты, как взволнована, и хочу внятных пояснений!
– А чего непонятного? Все хорошо! – повторил Денис и снова подергал штаны. Ему хотелось спать.
– Кому хорошо? Тебе? Я хочу знать, кому конкретно хорошо! И кому будет хорошо потом?
– Всем. – Денис высвободил наконец портки и ускакал от Тани, бросив на ходу: – Всем будет хорошо!
Когда мужчина, прижатый женщиной к стенке, что-то такое вынужденно обещает, это просто сотрясание воздуха. И искреннее желание отвязаться. Именно в такие моменты они клянутся достать Луну с неба и шубу к Восьмому марта. Именно в подобных обстоятельствах они эхом повторяют все наши требования и подтверждают все, что мы желаем от них услышать.
Как Таня и предполагала, хорошо было не всем.
Однажды Денис явился домой среди недели, мрачно повозился в коридоре, потом двинулся к Ольге. А через полчаса вышел с набитой сумкой.
– Куда это он? – удивилась Таня, не отрываясь от машинки. У нее был срочный заказ, который сулил приятную сумму денег.
Ольга, привалившаяся к косяку, молчала. Осознав, что пауза затянулась, Таня повторила вопрос громче и наконец подняла голову. Сестра стояла, как мраморный памятник танцующему кочегару в областном парке: белая и нелепая – расставив ноги, с огромным животом и разведенными в стороны руками.
– Оль, ты чего? – Таня испуганно моргнула. – Схватки, что ли?
– Денис ушел.
– Куда?
– Совсем.
– Как?
Татьяна уже все поняла, но не верила, что такое важное, поворотное событие может произойти так банально и незаметно. Ей казалось, что должны быть объяснения, общие попытки решить, что и как… Она даже была готова к тому, что если Денис все же и выкинет какой-то фокус, то возникнет шанс смягчить последствия. И уж тем более Таня не ожидала, что молодой муж просто соберет вещи и свалит, не прощаясь.
Оказывается, и так тоже бывает.
* * *
Разводили их долго и мучительно. Ольга улыбалась, производя впечатление блаженной, и поглаживала живот. После ухода Дениса она неожиданно проявила самостоятельность и после очередного похода в консультацию увязалась за какой-то подругой по несчастью на занятия по адаптации матерей-одиночек. После занятия вернулась просветленная и несла чушь про энергетический хвост негатива, отброшенный вместе с ушедшим мужчиной.
Перепуганная Таня, подумав, что курицу-сестру заманивают в секту, решила проверить. Про хвост ей категорически не понравилось.
Занятия были индивидуальными и почему-то бесплатными. Тане слишком тяжело жилось, чтобы верить в бесплатный сыр. Вот в мышеловки она верила.
– Моя миссия – помогать, – вещал колоритный дядька с абсолютно лысым бугристым черепом и пышной, но не особо длинной бородой. Он походил на Санта-Клауса, с которого сдернули праздничный колпак. Такой же улыбчивый, очкастый и румяный. – Наши девушки не платят за истину. Они делают благотворительные взносы, чтобы избежать рецидивов. А я отрубаю в данном случае у вашей сестры мужское начало, в зависимость от которого она впала. И замещаю его женским, чтобы она стала самодостаточной.
Запутавшись в его витиеватых объяснениях, Таня покачала головой и решительно сказала:
– Ну и хорошо, что бесплатно. Потому что у нее все равно денег нет, а я свои на это не дам.
– Плохо, – погрустнел дядька. – Может возникнуть рецидив. Мужское начало иногда возвращается. Как бы вам это объяснить…
– Отрастает заново, – помогла ему Таня. – Ну и ладно. Пусть отрастет. Не у меня же. До свидания.
Ольга вяло сопротивлялась, однако дядькины проповеди повлияли на нее положительно. Она перестала мотаться по квартире тенью с перевернутой физиономией и начала снова малевать веселенькие размазни позитивных расцветок.
Материальной стороной вопроса сестрица не интересовалась. Иногда уставшая Татьяна ощущала неконтролируемый прилив раздражения и желание разъяснить улыбающейся дурище, во что она всех втянула. Но вспоминала бело-зеленую Ольгу в первые дни после ухода Дениса и остывала. Лучше уж пусть улыбается, чем вообще уедет в дурку.
Надо было решать вопрос с алиментами, но Оля лишь отмахивалась и говорила, что все решится как-нибудь само. Она искренне верила, что все в жизни решается само, а вовсе не за счет нервных клеток и бессонных ночей ее близких.
Денис не явился ни на первое, ни на второе слушание. Татьяна покорно таскалась везде с сестрой: в консультацию, в суд и в больницу. Мама слегла. Папенька исходил желчью и крыл последними словами армию, государственный строй и лимитчиков.
Их развели весной. Денис за это время ни разу не позвонил, не поинтересовался, как там его будущий ребенок.
Однажды Таня не выдержала и поехала в училище. Денис смотрел на нее с веселым удивлением:
– Ты чего здесь?
– Наверное, давно пора было привыкнуть к твоей непрошибаемости, – усмехнулась Татьяна. – Но я никак не могу. Не хочешь спросить, как Ольга?
– А чего спрашивать? Мы уже не женаты, – простодушно пояснил свою позицию Денис.
– А ребенок? Он что, не твой будет?
– Так когда будет-то еще. Может, она и не разродится вообще. Мало ли. – Он махнул рукой куда-то в сторону. Видимо, это означало высшую степень сомнения в том, что он все же станет отцом. – У нас в деревне все без отцов росли. И мы с братьями тоже. И ничего. Нормально все будет.
Таня посмотрела на него внимательно, прикрыла глаза и сказала сама себе:
– Хоть бы вас совсем не было, паразитов. Присосался, напился, отвалился. Все беды от вас. Пропади ты пропадом… – Она развернулась и медленно вышла на улицу.
