не так, как тебе сейчас кажется. Не спеши, дочь.
— Не могу, папа, — сказала Асель. — Я обещала.
В комнату вошла Роза Абиевна.
— Да что с ней миндальничать, — срываясь на крик, разнервничалась она. — Если она родителей ни во что не ставит, пусть убирается. Пусть выбирает — или он, или мы.
Имашев с грустью посмотрел на жену.
Асель встала, подошла к шкафу и стала, молча складывать вещи в спортивную сумку.
— Нет уж, — ещё больше распаляясь, сказала Роза Абиевна. — Эти вещи мы с отцом тебе покупали. Если мы тебе не нужны, то и шмотки эти оставляй. Пусть тебя твой милый одевает, обувает.
Асель поставила сумку в шкаф и, как была в домашнем халате и тапочках, так и направилась к выходу.
— Погоди, — сказал Имашев.
Он решил, что настало время брать ситуацию под свой контроль. Без жёсткого диктата здесь уже было не обойтись.
Он забрал у дочери ключи от дома, компьютер, мобильный телефон и запретил ей выходить куда-либо из квартиры. Супруге наказал не отлучаться от неё ни на шаг.
Имашев ушёл в свой кабинет и громко захлопнул за собой дверь. Он достал из бара бутылку коньяка. Налил рюмку. Выпил. Налил ещё, закурил и задумался. Он понял, что пришло время откровенного разговора с самим собой. Что национальность избранника дочери его очень тревожит. Нет, Имашев не был ярым националистом — среди его друзей были и русские, и украинцы, и евреи. Даже один индус, с которым они дружили ещё с института. И к смешанным бракам Имашев относился вполне лояльно. Более того, он понимал, что смешение наций — это неизбежный исторический процесс. Глобализация. Всё это Имашев прекрасно понимал. И даже осуждал тех, кто противился неизбежному. Пока это не коснулось его самого. Тут для Имашева и встал остро национальный вопрос. Такого двуличия Имашев от себя не ожидал. И это ещё больше разозлило его.
Ему вспомнился недавний разговор с Бекетом.
— Русских наших, казахстанских жалко, — сказал Бекет. — Российские политиканы им здорово подгадили.
— Чем это они могли им подгадить, — удивился Имашев.
— Своей болтовнёй о наших северных территориях, — возмутился Бекет. — Нагнетают там температуру. Разжигают у нас межнациональную рознь. А здешним русским теперь отдуваться за них.
— Да кто этих горлопанов слушает, — поморщился Имашев. — Никто всерьёз не воспринимает их словоблудие.
— Но там ведь не просто какие-то пропагандоны слюной брызжут, — возразил Бекет. — Это же у них и в Государственной Думе звучит. А время показало, что несерьёзно относиться к их, даже самым бредовым измышлениям, не только легкомысленно, но и небезопасно. От них всего можно ожидать. Напрочь непредсказуемые политиканы.
— Да ладно, — сказал Имашев — наши русские всё понимают. Они сами им пишут — не лезьте к нам. У нас всё хорошо. Не надо нас спасать. О себе подумайте. У вас там проблем выше крыши. Казахи то к ним хорошо относятся. Доброжелательно.
— Не скажи, — усмехнулся Бекет. — И у нас есть радикально настроенные националисты. Они уже давно говорят, что пора всерьёз разобраться с этой пятой колонной. Сепаратистские настроения надо душить на корню. Местные русские хоть и говорят, что любят Казахстан. Что это их родина. Что они патриоты Казахстана, и они уважают казахов и позиционируют себя одной казахстанской нацией. Но гражданский национализм у них уступает национализму этническому. Российский великодержавный шовинизм в них заложен генетически. Говорить они могут всё, что угодно. Но в каждом из них сидит маленький шовинист. Сейчас они помалкивают, когда они видят, что в России всё хреново. Что россияне тысячами бегут к нам. Но ведь всё может измениться. Говорят же, что вместо Украины мог быть Казахстан. Надо избавляться от этих коллаборационистов. Ведь у нас с Россией самая протяжённая сухопутная граница в мире. Которая практически не защищена с нашей стороны.
— Россия не будет воевать с Казахстаном, — сказал Имашев. — Нас очень много связывает. И экономически и исторически. И потом, пока война идёт в Европе, другие страны просто наблюдают. Пока славяне убивают друг друга, восточный мир не вмешивается в их резню. Но если вдруг Россия полезет на Казахстан, то поднимется весь тюркский мир во главе с Турцией. А у турков имперских амбиций не меньше, чем у россиян. Они свою идею Великого Турана тихо продвигают. Но пока страны Центральной Азии не очень охотно вовлекаются в этот проект. Всем понятно, что в любом объединении есть главный. И в Великом Туране главным будет Турция. И она будет диктовать другим свои правила и условия. А никому этого не хочется. Но если Россия нападёт на Казахстан, то проект Великий Туран автоматически запустится. Через военный союз. И в него войдут не только страны Центральной Азии. Тюркские республики самой России не только не станут участвовать в этой войне, но и выступят за тюркский мир.
— Да перестань, — поморщился Бекет. — Российские тюрки зашуганные, безвольные. Верхушка их вся куплена. Русские их там гнобят, в их же республиках. Чурками называют, черножопыми. А они молчат. Хавают.
— Не надо, — сказал Имашев. — Татары, башкиры, якуты, кавказцы и другие молчат, пока русские убивают своих братьев украинцев. Но если Россия начнёт войну с Казахстаном, то она начнёт войну со всем тюркским миром. И тюрки России встанут на сторону единоверцев. Там ведь тоже антироссийские настроения растут. А Великий Туран им в этом очень даже может помочь. Провести в этих республиках референдумы по присоединению к Великому Турану, по схеме, разработанной самой Россией, не составит большого труда. Схема-то обкатана на Донбассе. И она работает. Центральная Азия, объединившись с Турцией, может отсоединить от России и тюркские автономии. И самая протяжённая в мире граница между Казахстаном и Россией не защищена с обеих сторон. А Турция, к тому же, член НАТО. Россия начала кровавую бойню на Украине, чтобы отвоевать несколько сотен километров границы у себя на западе и отодвинуть НАТО. А на юге подтянуть натовскую Турцию к своей незащищённой границе в десятки тысяч километров России нахрен не надо. Так что России с Казахстаном надо поддерживать добрососедские отношения.
— Но ты и про Китай не забывай, — сказал Бекет. — У Китая есть свои интересы в Казахстане. Он будет защищать свои инвестиции, о чём они открыто заявляют.
— Я и говорю — если что, то России придётся воевать не только с Казахстаном, а ещё и с Китаем. А Китай давно уже претендует на Дальний восток. Под это дело он может и оттяпать его у России. Так, что если Россия нападёт на Казахстан, то это будет конец Российской империи. Она может потерять
