Читаем без скачивания Птичьи фамилии - Катерина Дмитриева

– Ну как?

– Адреналина от полета хватит на ближайшие пару суток! Ты же видел, под конец у меня получилось! – Анна уже и сама как будто поверила, что ей понравилось. И чувствовала удовлетворение от того, что переборола себя и совершила такой смелый для обычной девчонки поступок. Встала на кайт.

– Еще полетишь?

– Да, конечно! – Про себя Анна вспомнила, что надо бы поблагодарить Антона, а то как-то некрасиво она убежала после урока. Вдруг они еще сюда приедут. От этой мысли снова забурлило внизу живота.

– Я была как будто под кайфом, когда занятие закончилось и я осознала, что у меня был настоящий полет над водой! Меня накрыло волной такого мощного возбуждения, ко мне пришло так много энергии, я была готова на все что угодно, лишь бы это продолжалось! – рассказывала Анна о своем приключении Алисе, сидя на ее кухне с кальяном и бутылкой джина на двоих, которая была куплена чтобы хоть как-то компенсировать адреналин в крови. От адреналина, что называется, «колбасило», и Анна места себе не находила, то садилась, то вставала, то ходила взад-вперед. Когда опасность миновала и полет был уже позади, на смену страху пришла необъятная гордость за свой поступок (плюс пять баллов в копилку самооценки!). Рассказывая обо всем Алисе, Анна как будто смотрела на себя со стороны, явно приукрашивая свои впечатления и достижения.

Роман до самого вечера гонял на кайте, предоставив Анну самой себе. После урока с инструктором она в гордом одиночестве сидела на песке, загорая и наблюдая за другими спортсменами. Все были «на воде», так как ветер был отличный. А пляжа как такового тут не было, никому он был не нужен – да и небезопасно было сидеть под вечно пролетающими над головой стропами.

Анне ничего не оставалось, как изображать, что она присела отдохнуть, а не от безделья мается, и она решила пойти на ресепшен станции, узнать, где тут можно чего-нибудь выпить, а заодно разыскать Антона, чтобы сказать ему спасибо.

После насыщенного экстримом дня Роман повел Анну ужинать в гостиничный ресторан. За ужином пили алкогольные коктейли, Роман заказывал в основном все то, что поджигалось и горело, и на них вскоре перешла Анна, и тут решив не отставать от своего нового кавалера.

Они вернулись в номер они уже изрядно подвыпившие. Анна фантазировала о том, каким будет их первый секс, но инициативу первой решила не проявлять – хотя ей этого хотелось. Роман же, казалось, обязательную программу дня уже выполнил и судя по всему был готов удовлетворенно завалиться спать. Тогда Анна позабыла о данном себе обещании «первой не приставать» и остановила его на выходе из ванной долгим поцелуем, запустив руку в его спутанные волосы. Роману пришлось сдаться.

Он выполнил все технически безупречно и довольно быстро. Правда, даже футболку с Анны не снял. Она не успела испытать ни возбуждения, ни разрядки. «Это адреналин от полета помешал» – успокоила она себя немедленно. Хотя не без удовольствия про себя отметила внушительные габариты достоинства Романа. Наутро они проснулись, позавтракали в «совдеповской» столовке вареными яйцами и творогом, запили все это кофе со сгущенкой, вкус которого был воспоминанием из детства, и поехали гулять по Истре. А затем сразу в Москву, пока не начался массовый исход дачников, обычно чреватый жуткими пробками на подступах к МКАДу.

Анна сразу помчалась к Алисе, и подруги еще долго сидели вдвоем на кухне и обсуждали бурные выходные Анны, а наутро, не выспавшиеся и похмельные, поехали вместе на работу.

Потом у Анны случилась командировка в Питер на несколько дней, и во время ее отсутствия они с Романом активно переписывались по смс. По прилету Роман, разумеется, встретил Анну в аэропорту, и они решили поехать к нему.

Анна оценила холостяцкую берлогу, где не было ничего съестного, кроме пельменей, кока-колы и специально купленной по случаю ее визита бутылки вина и большой тарелки винограда. Квартира оказалась съемной, родители Романа жили в Солнечногорске, а он перебрался сюда, поближе к Москве и к работе. Всюду царили пыль и запустение, и липкие пятна от сиропа, следы сладкой жизни, с налипшими сверху тополиными пушинками. Хоть и видно было, что квартира новая с не так давно сделанным аскетичным ремонтом «под сдачу», в ней застоялась какая-то затхлость, а в воздухе разлилась липкая духота, которую было невозможно убрать проветриванием (окна на лоджии итак, видимо, рассохлись и не закрывались). Тут как будто бы не жили, а только время от времени ночевали.

Пока Анна проникалась обстановкой и духом жилья своего избранника, поводя носом и надеясь найти хотя бы что-то, что могло ей понравиться и спасти неприятное впечатление, Роман решил заняться с ней сексом прямо на кухне. Причем жестким и опять каким-то торопливым. В смысле что на раздевание времени снова не было. Анна была в общем-то не против, не считая накатившей вдруг разом брезгливости к окружающему бардаку. Ей всегда нравилось, когда мужчины вели себя брутально. Он овладел ею сзади, стоя, не посчитав нужным избавиться от одежды, быстро, грубо, и ей это понравилось, хотя бурной страсти не было.

«Что-то у вас не искрит» – капризно констатировала Аннина душа.

«Да нет, все придет» – отмахнулся разум – «не парься, пробуй дальше, не то одна останешься опять и страдать будешь. Все тебе не угодишь!».

– Все было так, как надо, – рассказывала потом Анна Алисе. – Вот ровно так, как описывают в романах, или показывают в кино, и, если бы я смотрела такое кино про себя, мне бы понравилось, как все выглядит со стороны.

«Да, вот именно со стороны, а не изнутри» – снова вмешалась Аннина душа.

Жизнь не кино. Все атрибуты, нужные Анне, присутствовали, но химическая реакция не происходила. С точки зрения физики все было вроде бы безупречно, но «не искрило», «не включалось». Тогда Анна всего этого не осознавала, изо всех сил стараясь игнорировать голос души, и заставив его в конце концов вовсе замолчать, чтобы не остаться одной из-за ее, души этой, капризов.

В общем, их отношения с Романом с этого момента, если можно так сказать, завязались, они стали часто видеться, каждый день по нескольку раз созваниваться, раз-два в неделю вместе ночевать в холостяцкой берлоге Романа, а затем и у Анны, в ее новенькой, задуманной как женский будуар «однушке».

Анна стала иногда называть Романа Ромой – это он ей сам предложил, в знак особой близости. Он познакомил ее со всеми своими друзьями. Купил ей мотоциклетную экипировку, чтобы вместе ездить на его мотоцикле. Передвигаться на двух колесах было особенно удобно в выходные, только так можно было без пробок добраться к кому-нибудь в гости за город на шашлыки.

Прошло всего лишь пару месяцев с их первого телефонного разговора, когда Роман уже предложил Анне съехаться.

– Анют, милая, мы с тобой так много времени проводим вместе. Я расцениваю наши отношения как серьезные. И потому считаю логичным жить вместе. А то мотаемся друг к другу, я за съемную квартиру плачу, хотя половину месяца у тебя провожу. Почему бы нам не объединиться. Как ты на это смотришь?

Анне идея сразу не очень-то понравилась, потому что как-то слишком уж быстро. Но она тем не менее согласилась, боясь потерять Романа.

Она только начала входить во вкус самостоятельной жизни в новой квартире, где ей порой так нравилось находиться наедине с собой. Квартира стала ее «местом силы», там все было именно так, как она всегда мечтала. Сколько журналов о ремонте она проштудировала и сколько ремонтных бригад отбраковала прежде чем выбрать свой идеальный вариант.

Некрасиво было ломаться, нелогично было предложить Роману пожить пока у него.

И она сама как будто со стороны услышала себя:

– Ром, отличная идея, можем жить у меня. Мне как раз помощь нужна, я еще не со всей техникой разобралась. И вообще, ты мне очень нравишься, Ром. – и она покраснела, от смеси смущения и лукавства.

Роман долго раздумывать не стал, и в следующие же выходные перевез свои вещи и мебель в новую Аннину квартиру. Она видела словно в тумане, как посередине ее оформленной в итальянском стиле опочивальни взгромоздился компьютерный стол с торчащими пыльными проводами, а у окна выросла огромная плазма с подключенным к ней допотопным системным блоком и торчащими из него флешами и паутиной спутанных шнуров. Конструкция, которую Анна окрестила «робло», наполовину загородила красивое панорамное окно.

Начало совместной жизни стало одновременно и концом Анниных представлений об идеально чистой, только своей, минималистичной квартире. Она сделала вид, что все так и должно быть, что она все одобряет, что провода не смущают, выделила Роману три лучшие полки в шкафу. И они стали жить вместе.

Они много общались с его друзьями и ее подругами и путешествовали. А еще каждый много работал, и по вечерам они проводили вместе от силы час-два, а затем ложились спать. По выходным и иногда по будним дням ходили по ресторанам, пили вино, курили кальян. Жили обычной жизнью, как все их сверстники – обитатели больших городов, привычные бешеному ритму труда и отдыха, ну точно не хуже других. Анна ввела Романа в круг своих подруг (заимствованных у Алисы) и их парней, познакомила, конечно и с самой Алисой. Так прошел год, потом второй.