потоки, что радовали глаз после гибели Атлантиды, практически иссякли. Кстати, зря мы увековечили имя Атланта, сохранив за ошмётками того, что осталось от утопшей Атлантиды, его имя…
ГЕРА (с насмешкой). Так ты у меня ещё и географ! Ну, с этими вопросами – к Гее и к Океану. Захотят – переименуют! На худой конец – к Мнемозине, она за память людскую отвечает. А мне-то какое до этого дело?!
АРЕС (горячится). Самое прямое! Пора брать бразды правления! (Всё больше вдохновляясь.) Земля прозябает! Куда ни глянь – кругом полный застой! Каждый народишка уцепился за свой клочок суши и сидит, ни о чём грандиозном не мечтая: ни о захвате чужих земель, ни о переделе сфер влияния…
ГЕРА (презрительно). Твоя манера уклоняться от заданий, заговаривая зубы, известна мне с детства. Немедленно лезь в кусты и ищи этот поганый башмак, чтобы у меня был повод поговорить с Гелиосом. Мне надоело твои прожекты слушать!
АРЕС (умоляюще). Мам, не выставляй меня на посмешище и сама не позорься. Зачем Гелиосу какая-то ношеная туфля? Причём одна!
ГЕРА (уже не так напористо). Гелиос не возьмёт – сама начну этим башмачком пользоваться, проверяя невест, которые претендуют на браки с принцами.
АРЕС (с отчаянием). Меня ругаешь за доверчивость, а сама веришь в какие-то сказочные сюжеты. Умоляю, выслушай меня! Всё, что я придумал, – в твоих интересах.
ГЕРА (сухо). Излагай, да покороче. Мне некогда.
АРЕС (скороговоркой). Перво-наперво мне пришла в голову мысль переименовать острова Гесперид в Героиды, в твою честь. Но поскольку я туда не попал, всю дорогу потом прикидывал, что ещё можно было бы передать в твоё ведение. И решил, что практически всё! Ну что тебе сидеть на Священной горе, в тени Зевса? (Понизив голос.) При всём уважении к отцу, скажу со всей откровенностью, что это при его попустительстве народы захирели и одичали, утратили мечту и образ будущего. А ты, мамочка, всегда говорила, что прихорашиваешься перед зеркалом, чтобы быть для людей образцом, как Афродита.
ГЕРА (тихо, но злобно). Ты всё-таки определись, сынок, кто для тебя образец – я или Афродита?
АРЕС (со всей страстностью). Ну конечно, ты, мамочка! Афродита – это так, к слову пришлось! Ты для меня истинный образец и образ будущего. Но этого мало! Ты должна стать таковой для всех людей! Вот у меня и вызрел план, как распространить твоё влияние на земли, ставшие после падения Атлантиды практически бесхозными. Уничтожение местных правителей – всех этих допотопных созданий – я беру на себя!
ГЕРА (заинтересованно). Ты у меня, конечно, пустобрех, но иногда и дело говоришь. А много ли земель от Атлантиды осталось? Ведь я в тех краях не бывала с тех пор, как Гермес тебя из плена вытащил. Помню, прилетела тебя встречать, так ты даже расплакался. Такой был чувствительный, по сути, ещё ребенок, а эти дикари год продержали тебя в какой-то пещере. Понимаю твоё желание отомстить за то унижение.
АРЕС (вспыхнув). Ну что ты, мама! Я про тот инцидент почти забыл. Да и пещера была вполне комфортабельной, а нимфы, что приносили мне еду, довольно покладистыми. А разбойников мы с Гермесом примерно наказали. Так что кому там мстить?! Я ж говорю, людишки утратили всякую витальность, не живут, а прозябают. Я облетел все острова, выискивая ту пещеру, но и на миг желания не возникло приземлиться, побродить по местам, так сказать, боевой славы.
ГЕРА (с усмешкой). И эти заброшенные острова ты предлагаешь мне во владение?
АРЕС (поспешно). Нет-нет, мамочка! Мой проект носит глобальный характер! Наследство утопшей Атлантиды мы получим без лишних усилий, прельстив туземцев всевозможными льготами и посулами, обещанием взять самых преданных на Олимп, а когда Атлантику освоим, на земли Та-Кемет замахнёмся. Осирис, говорят, совсем от дел отошёл, укрывшись от земных забот на Островах блаженных. Исида и раньше людей своим вниманием не баловала, а малахольный их сынок Гор с Гермесом давно сдружился. Гермес местным жрецам науки какие-то преподаёт! Вот через них мы и получим контроль над землями и народами Нила… (Увлекшись, добавляет.) А там, глядишь, и Острова блаженных у Осириса оттяпаем!
ГЕРА (поёживаясь, отступает назад). Что-то ты разошёлся, дружок! Ты же знаешь, меня не влечёт загробный мир! Шёл бы ты со своими идеями к дядюшке своему Аиду, куда, кстати, отец не раз грозился тебя отправить! А будь моя воля, я бы всех смертных сыновей Зевса к Аиду отправила, пусть перевоспитывает бандитов и уродов. Но тебе-то эти миры зачем?!
АРЕС (обиженно). Ну вот, всегда так. Прерываешь, не дослушав, а идея куда глубже, чем простое перевоспитание тех, кто набедокурил при земной жизни. Я о живых пекусь! У Осириса, впрочем, как и у Аида, полно тех, кто геройски пал на полях сражений. Я хочу на примере их героических судеб поднимать боевой дух ныне живущих поколений. Говорю, народ нынче выродился, измельчал, утратил интерес к войне, стимул к захвату новых земель и пространств. Негоже это!
ГЕРА (сухо). Негоже впутывать свою мать, защитницу брака и семьи, а также поэтов и влюблённых в сомнительные авантюры…
АРЕС (дерзко). Не хочешь – как хочешь! Я Гермеса в напарники возьму, он поможет мне с местными элитами – жрецами, там, царьками разными – найти общий язык. Я тоже не изверг какой-то, чтобы поголовно всех истреблять!
ГЕРА (взрывается). Так ты тут Гермеса высматривал? А теперь выкручиваешься на ходу, предлагая своей благородной матери разжечь на земле новую кровопролитную войну?! Марш отсюда! Нет, постой! Лезь немедленно в кусты, ищи эту несчастную туфлю. Сам будешь её Гелиосу вручать, с нижайшими извинениями…
АРЕС (потрясённый несправедливостью матери). За что? Что я ему скажу?! Я даже не знаю, почему эта обувь тут оказалась… (Обиженно, как в детстве.) Не буду…
ГЕРА (непререкаемым тоном). Извинишься как миленький! За ладью, украденную у Гелиоса, за гордячку эту Афродиту, которая до сих пор для тебя образец, за планы устроить передел мира, который процветал, процветает и будет процветать под благодатным оком Гелиоса… (Воздевает руки к небесам.)
В тот момент, когда Гера поднимает в молитвенном жесте руки, луч света пронзает пространство. Из луча выступает Лучезарный бог.
ГЕЛИОС. Уважаемая Гера, не унижай сына заданиями, которые он не в силах выполнить, не кори за проступки, которых он не совершал. За свои подарки я отвечаю сам, сам караю и сам милую. И обмануть меня не так просто. Не уступи я Гераклу своей ладьи, он никогда не добрался бы до островов Гесперид, и сад Эдемский не был бы обновлён. А значит, человек утратил бы последний шанс
