Умер ее единственный сын. Прямо у нее на глазах. Это был кошмар, на который каждый отреагировал по-своему. Элис осталась у разбитого корыта. Дочь не переставая плакала, а муж просто потерял голову. Любил ли он ее когда-нибудь? Она не была уже в этом уверена. Он погрузился в себя, хотя она в нем так нуждалась! Уилл ушел в отставку, сорвал с места семью и увез их в неизвестность. Элис умоляла его победить горе, чтобы жить дальше, но он даже слышать об этом не хотел. Тогда она нашла работу, чтобы не сидеть дома. Ей нравилась новая работа, ей нравился ее босс.
И Джулиан тоже полюбил ее. Он обращался с ней как с королевой, как с любовницей, как с женщиной. Сначала у них был просто роман, но вскоре Джулиан стал для нее целым миром, и слово «роман» уже не вмещало того, что они чувствовали по отношению друг к другу. Это было то, для чего она была рождена, это было Божьим предназначением. И еще ей хотелось разбить сердце своего мужа, отнять у него дочь. Она была уверена, что сын дал бы ей свое благословение, ведь он так хотел, чтобы его мать была счастлива!
Правильно ли она поступила? Элис будет задавать себе этот вопрос всю оставшуюся жизнь. Она любила своего нового мужа, относилась к нему с большой нежностью и, лежа рядом с ним ночью, благодарила звезды. Она перестала работать, так как теперь была богата. Но боль накатывала на нее каждый раз, когда она заглядывала в глаза дочери. Элис видела в Уилле совсем разбитого человека и ругала себя за все его бессонные ночи. Ведь она знала его, как никто другой.
Прогуливаясь по большому пустому дому, Элис не могла не думать о ярости Уилла, о гневе в его глазах, когда он ударил Джулиана. Он копил это в себе долгое время, ожидая подходящего момента. Она винила в этом себя, как и в том, что Сьюзан меняет имена. А Уилл – она знала это – винил себя в том, что случилось с Фрэдом.
Ноги не мерзли в тапочках, обшитых овечьей шерстью, пока Элис бродила по темным залам, как измученный бессонницей полуночник. Сьюзан сейчас у Уилла, и можно заглянуть в ее ящики, чтобы посмотреть, какая одежда ей необходима. Приближалось Рождество, и Джулиан хотел купить девочке что-нибудь особенное.
Подойдя к комнате Сьюзан, она остановилась. В коридоре стояли прислоненные к стенной панели из орехового дерева две картины Гейнсборо, которые ей подарил Джулиан. Элис смотрела на них, на эти две красивые картины в больших позолоченных рамках. Маленькая девочка, две маленькие собачки. Она вспомнила, что Джулиан сказал в машине по дороге на аукцион об Уилле, который не мог себе позволить такие приобретения.
Элис понимала, что дочь несчастлива, и это тяжким грузом лежало на ее плечах. Она села, прислонившись спиной к стене. Холодный воздух скользил по полу. Обняв себя руками, она опустила голову. Мысли о Сьюзан подавляли ее, а она хотела быть именно той уверенной в себе женщиной, которую полюбил Джулиан. Иначе все будет потеряно: новый брак, уважение своей дочери.
Сидя в каменном замке Джулиана, Элис прошептала лишь одно слово: «Помогите».
Глава 6
Открыв магазин в субботу утром, Сара сразу же услышала звон колокольчика над дверью. В окно лился свежий желтовато-белый солнечный свет. На пороге стояли Уилл Берк и его дочь, держа в руках два белых пакета.
– Мы приходили вчера вечером, но у вас было уже закрыто, – сказала девочка.
– Я хотела пойти в кино в Уилсонию, поэтому и закрыла немного раньше.
– Мы принесли тебе завтрак, – сказал Уилл.
Зеленая охотничья куртка очень шла ему. Уши его покраснели от холода, солнечный свет играл в уголках серо-синих глаз.
– Вы, должно быть, прочитали мои мысли, – улыбнулась Сара. – Я умираю от голода.
– В самом деле?
– Да, Сноу. У меня даже урчит в животе.
Сьюзан театрально вздохнула, прикрыв рот рукой в варежке. Она выглядела бледной с темными кругами под глазами.
– Как вы узнали, что я поменяла имя?
– Ты же сказала, что зимой изменишь свое имя на «Сноу». А теперь посмотри на улицу.
Снег уже покрыл улицы, крыши домов, ели, статую генерала Джеймсона Кромвеля.
Сняв с шеи шотландский шарф, девочка провела им по кровати, заправленной узорчатым покрывалом.
– Присаживайтесь, – сказала Сара, расчищая место на столе для пирожков, кофе и сока.
Пирожки не входили в список здорового питания, они были слишком сладкими и пережаренными, но сейчас никакая сила не могла удержать ее от того, чтобы попробовать хоть один из них Гости наблюдали, как она остановила свой выбор на французском пирожке и наслаждалась каждым его кусочком. У нее был девиз: «Если вы решаете что-либо сделать, то делайте это с любовью». Не всегда такое решение дается с легкостью, но оно того стоит.
– Я слышала, вы отправляетесь в Мэн? – спросила Сьюзан, ставя на стол маленькую белую коробочку.
– Да.
– Прогноз погоды на ближайшие пять дней вполне благоприятен: будет холодно, но ясно, – сказал Уилл. – Сильного ветра не предвидится.
– А зачем в Мэн?
– Чтобы повидаться с сыном.
– У вас есть сын? – Сьюзан чуть не уронила пирожок.
– Да. Майк. Он ненамного старше тебя.
– Он с вами не живет? Как же так вышло? Он живет с отцом?
– Сноу… – начал Уилл.
– Все в порядке, – перебила его Сара. – Я люблю говорить о нем. Он человек строгих правил и убеждений, яркая индивидуальность. Год назад он бросил школу и уехал домой на остров Элк, чтобы помогать моему отцу на ферме.
– Вы выросли на ферме? – спросила Сьюзан.
– Да. – Сара указала на груду стеганых одеял, сложенных в углу: – Они все сделаны на нашей ферме. Около девятнадцати лет назад я открыла свой первый магазин в Бостоне, так как ферма практически погибала. Моя мама заболела, когда я была еще маленькой, а когда мне исполнилось четырнадцать, она умерла. Отец очень переживал ее смерть и ничем не мог заниматься. Он нашел покупателя гусей из Томастона и покупателя земли из Кэмдена. Но меня это не устраивало, поэтому я бросила колледж, чтобы заняться бизнесом и поддержать ферму.
– Яблоко от яблони недалеко падает, – улыбнулся Уилл.
– Да, и в этом некого винить, кроме самого себя. Ты это хотел сказать?
– Нет, я хотел сказать, что твой отец счастливый человек.
– И вы спасли ферму? – спросила Сьюзан.
– Да, она все еще работает, – ответила Сара, вспоминая полуразрушенные дома, измученных старых гусей, тетю Бэсс со своей древней швейной машинкой с ножным приводом. – Отец и тетя Бэсс делают десять стеганых одеял в год, и я плачу им за них. И еще они продают гусей.
– Ваш отец, должно быть, вас сильно любит! И он наверняка на седьмом небе от счастья, что Майк живет с ним, – сказала девочка.
Она откусила от пирожка два кусочка и, разместив их за щеками, закрыла глаза, наслаждаясь осознанием чувства благодарности, которое мог бы испытывать пожилой отец.
