свои условия, затем я предложу свои. Если всех все устроит, организуем документ.
— Мне нужны деньги на лечение отца. И вообще на любые расходы, связанные с его здоровьем, — произнесла она, вздернув подбородок и, подумав, добавила: — А так же: письменное подтверждение того, что я не обязана с вами спать, убирать для вас, готовить — в общем, что я ничего вам не должна, кроме подписи в загсе.
— Да за кого вы меня принимаете?! Думаете, я устроил все это, для того чтобы заполучить вас в качестве вещи? Для того чтобы жить с вами и принуждать к близости со мной? — я не на шутку оскорбился таким выпадом. Неужели я выглядел как законченный извращуга, заманивающий в сети отчаявшихся девушек. Или как ток, кому может перепасть что-то только в случае принуждения?
— Я говорю в интересах своей безопасности. Ничего личного, — но в глазах ее я слово уловил проблеск вины и смущения. Может не все потеряно? Или это я уже начинаю двигаться умом и видеть желаемое, вместо действительного.
— Хорошо. Тогда мои условия таковы: мы расписываемся как можно скорее и живем вместе. Это всё, — я откинулся на спинку стула, шумно выдохнув.
— Что? Зачем? — Екатерина в недоумении заморгала.
— Во-первых, вам все равно негде жить. Во-вторых, мои родственники могут оспорить завещание, если заподозрят фиктивный брак. Поэтому, вам еще придется иногда играть роль любящей жены, — я улыбнулся от удовольствия, когда она с возмущением открыла рот, но так ничего и не сказала.
— По рукам.
***
Возможно, я слишком быстро согласилась, приняла поспешное решение, но иного выхода из ситуации не видела. Предложение Алексея свалилось как гром с ясного неба, вернее даже не с ясного, а с темно-алого. Неба, готового вот-вот низвергнуть на меня кровавый дождь, в котором я принялась бы барахтаться и в итоге захлебнулась. Но вместо дождя грянул гром. Молния осветила округу и на секунду разогнала тьму, скрывавшую путь к спасению.
Возможно, сама судьба послала этого человека, в качестве извинения за всю несправедливость, выпавшую на мою долю. Я переживала и боялась совершить ошибку, но в душе чувствовала, что делаю правильно. Так я смогу помочь отцу, а это — единственное, что меня теперь волновало.
Глава 22
Костя.
***
«Пора действовать. Я принял решение».
Недалеко от работы находился милый цветочный киоск, представляющий из себя деревянный фургончик на бутафорских колесах, внутри которого над букетами колдовала улыбчивая девушка.
— Ищите что-то особенное? — она приветливо улыбнулась, приглашая войти.
— Да. Посоветуйте композицию для признания, — на моем лице застыла глупая улыбка влюбленного мальчишки. Катя действительно мне нравилась. Я понял это сразу, но не знал, как к ней подступиться. Она выглядела очень серьезной и отстраненной. Но стоило улыбке озарить ее лицо, как все вокруг преображалось. Из строгой, холодной особы эта девушка превращалась в неземное существо. Ангела, спустившегося с небес.
Я неловко мялся у входа, пока флорист собирала букет, и подбирал слова для предстоящего разговора. Пришло время предпринимать какие-то действия, а не просто околачиваться вокруг. Я подумывал даже над тем, чтобы взять кредит. Хотел помочь ее горю, а не отсиживаться в стороне. Ради нее я был готов на все.
Когда она плакала, так отчаянно, я готов был отдать все на свете, чтобы помочь, облегчить страдания. Но даже в своем горе она оставалась прекрасным непреступным ангелом.
Забрав цветы, я воодушевленно зашагал в сторону работы. Моя ночная смена закончилась, но я не мог ждать до вчера, было плевать на сон, хотелось скорее рассказать о своих чувствах.
Я до конца не был уверен в том, что она испытывает по отношению ко мне. Мы часто проводили время вместе на обеде, до происшествия с ключами. А после — постоянно сидели во время ночных дежурств, ели, смеялись и смотрели фильмы. Мне было хорошо с ней и, кажется, ей со мной — тоже.
Возможно, я выбрал не самое удачное время для признания, но боялся, как бы потом не стало поздно. Сейчас я готов быть с ней, оказать любую поддержку, какая потребуется.
Сердце замерло, а душа ушла в пятки, когда я увидел ее у стойки бариста. Все слова вмиг улетучились.
— Привет, — из моей груди вырвалась пародия на слово, писклявая и резкая.
— О, Костя. Что это? — на лице Кати читалось недоумение со смесью горя, наложившего заметный отпечаток после произошедших событий. Уголки ее губ были опущены даже во время улыбки, которая более походила на гримасу боли, а глаза словно потеряли часть своего блеска.
— Можно тебя на минуту, — я не хотел говорить в закрытом пространстве. Казалось, все звуки концентрировались вокруг нас, и другие люди слышали каждое мое слово. Выйдя на улицу и дождавшись ее, я продолжил:
— Это тебе, — она приняла букет из моей вытянутой руки. Но, словно, расстроилась еще сильнее, чем было до этого. — Катя, ты мне нравишься. Сразу понравилась. Прости, что говорю это только сейчас. В такое тяжелое для тебя время. Но я хочу быть с тобой и готов сделать все ради тебя. Если нужно, я достану деньги, только скажи сколько… — и тут я замялся. На ее правой руке, держащей цветы, я увидел кольцо. Раньше его точно не было, ни на одном из пальцев она не носила колец. Это же выглядело совсем как обручальное, и надето было на безымянный палец. Она проследила за моим взглядом.
— Да. Я замужем, — Катя произнесла эти слова с такой интонацией, словно говорила: «Сегодня я ела омлет на завтрак, как и всегда».
У меня перехватило дыхание, словно ударили кулаком прямо в живот. Даже голова закружилась.
— Погоди. Что?! — я не мог поверить своим ушам. Это выглядело как глупый розыгрыш. Сейчас она снимет кольцо, начнет смеяться и подкалывать меня за то, как глупо сейчас выгляжу и как повелся на подобный абсурд. Но ее выражение лица нисколечко не изменилось.
— Как?… Когда?… Почему?… У меня в голове… не укладывается, — я выплевывал каждое слово как утопающий воду, забивающую легкие.
— Вчера.
— Как? У тебя все это время был парень? Ты была помолвлена? Почему я ничего не знаю? — я чувствовал себя самым глупым человеком на планете. Хотелось провалиться сквозь землю, пропасть из этой ситуации.
— Ты действительно хочешь знать? — бесцветно произнесла она, тряхнув головой.
— Да, черт возьми! Я хочу знать. Я тут в любви пришел признаваться, — от нахлынувших эмоций я терял контроль над происходящим и над собой. Все еще не покидало ощущение сюрреалистичности этой сцены.
— Хорошо. Ты
