сказал Риваан, осторожно заглядывая в глаза. — Я обещаю, что вас никто не тронет. Конечно, у меня не самый приятный характер. Ну это вы и сами заметили. Но я вас не обижу.
— Как я могу вам верить, Риваан? Вы меня чуть не убили при первой встрече. Кто знает, что вам придёт в голову в следующий раз?
Ведьмолов нахмурился. По лицу пробежала тень: Риваан раздумывал, а правильно ли поступил, приведя домой ведьму. Похоже, он не любил, когда ему отказывают и когда спорят. А отпускать явно не собирался. Легче убить, чем оставлять в живых ту, которая догадалась о его долгожительстве. Назвать это бессмертием язык не поворачивался. Потому что у всего есть конец. Даже сильнейшие колдуны и ведьмаки смертны. Магия, конечно, сильна и необъяснима. Но всё же не всесильна.
Наагшур открыл было рот, чтобы что-то сказать, как в столовую ввалился запыхавшийся угловой в сером камзоле. Он быстро оценил обстановку, козырнул ведьмолову и сбившимся от бега голосом рапортовал:
— Ваша светлость, новое убийство.
Глава 6. Горький цветок
Экипаж остановился возле двухэтажного заведения говорящим названием «Цветы ночи». Пожалуй, оно являлось самым приличным зданием в Малом Газетном проулке: стены освежены бордовой краской, наполированные двери блестели под лучами солнца, а с витиеватых решёток ещё не успела сойти позолота. Он выделялся на фоне серых кирпичных домишек, как анничев дворец среди крестьянских халуп. Хозяйка борделя, Ада Дюпре, втихомолку соперничала со своей более удачливой товаркой, мадам Пофри, а потому прикладывала немало сил и средств, чтобы придать своему заведению респектабельный вид.
— О боги, как же много людей! — тихо произнесла Ладамира, глядя в окно экипажа. Возле дверей борделя толпились зеваки: соседи из ближних домов, случайные прохожие и репортёры из местных газет. Законники пытались сдержать прорывающуюся к заведению толпу, а те, в свою очередь, стремились попасть внутрь, чтобы хоть одним глазком на место преступления.
— Стервятники слетелись, — равнодушно отозвался Риваан. — Одни, — чтобы разнести сплетни родным. Другие — всему городу. Несмотря на различия в статусе и происхождении, общего между ними больше, чем кажется.
Она удручённо покачала головой. Пальцы судорожно сцепились в замок, пытаясь унять крупную дрожь. Лицо двоедушницы побледнело и осунулось. То, что люди воспринимали чужую трагедию как забаву, чтобы пощекотать себе нервы, для Лады звучало дико.
Ведьмолов невольно пожалел, что взял её с собой — девушка выглядела испуганно и жалко. Неважно, что с чем ей пришлось столкнуться в прошлом. Если натура отвергает насилие, она отвергает насилие. Закрывает глаза и уши, старается сделать вид, что его не существует. И каждый раз оказывается ошарашенной тем, на какие низости способен человек.
Сама идея привлечь Ладамиру казалась глупой и нелепой. Какая из неё помощница, если её колотит от страха при виде толпы? А ведь внутри борделя находился труп. Где гарантии, что она не упадёт в обморок или не удариться в истерику при виде него? Неоправданно глупо и безрассудно.
И всё же Наагшуру казалось, что он поступил правильно.
— Дайте руку, — произнёс ведьмолов. Лада удивлённо воззрилась на него, но молча протянула ладонь.
На запястье щёлкнул серебристый браслет.
— Это Отбойник, — пояснил он. — Мне ни к чему, — законники привыкли к моим… причудам. А вас защитит.
— От чего?
— От пристального внимания старшего сыщика. Агосто — один из тех мерзких типов, что пострашнее серийного убийцы будут. Маньяк переступает юридические законы, а Агосто — человеческие, ловко прикрываясь законами юридическими. Он из Отдела по борьбе с ведьмовством и учует в вас двоедушника.
— Почему его до сих не судили? — щёки Ладамиры порозовели, голос звучал более ровно и спокойно. Отлично! Отбойник сделает способности незаметными для штатных ведьмоловов, но не погасит их.
— Агосто, конечно же, последняя мразь, но профессионал на высшем уровне. Поэтому ему спускают садистские наклонности. Просто держитесь ко мне поближе, и всё будет в порядке.
Лада снова побледнела, но промолчала.
Внутри было обставлено по высшему разряду: дорогие пушистые ковры, стены цвета марсала с золотыми узорами и тонкие ароматы цветов, стоя́щих в расписных вазах. Становилось понятно: подобное заведение могут позволить только обеспеченные господа, а не отбросы с улицы, привыкшие к дешёвому пойлу и таким же девкам. Обычно в «Цветах ночи» всегда царила атмосфера праздника и фривольности. Однако сейчас жрицы любви были заняты совершенно другими делами. Одни давали показания законникам, иные рыдали, сбившись в группку, третьи — посчитывали убыль, которую понёс за собой бордель.
Наагшур украдкой бросил взгляд через плечо. Лада спокойно плелась позади. Она с вялым интересом рассматривала девиц, так, словно всю жизнь только с ними и имела дело.
Угловой проводил их в комнату на втором этаже, откуда доносился басистый голос, принадлежащий хозяйке борделя:
— …Я вам десять раз повторила, старший сыщик. Господин, с которым вчера уходила Азиза, выглядел солидно. Особых примет я не заметила. Он затребовал себе лошадиную порцию розового северского. Заплатил за две ночи. Северское ему относила Азиза в половине третьего ночи. И девушка выглядела живой.
Внешность мадам Дюпре была столь же впечатляющей, что и голос. Исполинский рост дополнял не менее исполинское телосложение. Не женщина — скала. Только безбородое лицо, щедро убелённое пудрой и плавные движения, выдавали в ней женщину. Она сидела в кресле возле камина, исполненая достоинства, как дама из высшего света, а над ней возвышалась рыхлая фигура старшего сыщика. Судя по виду он был крайне недоволен тем, что ему отвечала бордель-маман.
— Я искренне рада вам, господин Наагшур! — прогрохотала Ада Дюпре, заметив в дверях ведьмолова. — Наконец-то появился хоть один с головой, а не репой, на плечах… А кто это с вами?
Тот чинно кивнул в знак приветствия, уместного в стенах приличного дома, нежели в борделе. Шершавый проницательный взгляд скользнул за спину ведьмолова, маман с интересом перекупщика разглядывала хрупкую фигуру в сером строгом платье и рыжей копной на голове.
— Ладамира ауф Вальд, помощница, — произнёс Риваан. — Она сомной, — с нажимом добавил он и прошёл к кровати, где лежало тело девушки. — Что у вас здесь?
Агосто ограничился лишь презрительной усмешкой в сторону Лады: дескать, не тронулся ли умом ведьмолов, притащив с собой девицу? Таким, как она, место исключительно или на кухне, или в постели с мужиком. Однако решил, что благоразумнее промолчать: с Наагшуром шутки плохи, и даже лёгкое язвительное замечание могло обернуться серьёзными проблемами. Оно того не стоило. Легче забыть.
— Азалия Цвет, — рапортовал сидящий рядом с телом законник, оторвавшись от заполнения отчёта. Риваан молчаливо раскрыл папку, выудил карандаш из кармана сюртука и принялся делать пометки.
