7. Ты переигрываешь
– А сколько вы уже женаты? – игриво спросила Ольга, вновь принявшись стрелять глазами в Кораблёва.
Ух, как она меня бесит!
– Пять лет, – сообщила я первое, что пришло на ум.
– Хм, надо же, как интересно! А почему не носите колец?
И вот тут я растерялась. Но зато не растерялся мой удивительно инициативный «супруг».
– А мы их отдали ювелиру, чтобы выгравировал на каждом знак бесконечности, – беззаботно выдал он, снова зачем-то притягивая меня в свои объятия. – Да, любимая?
И вдруг как поцеловал в шею! У меня все волоски на теле встали дыбом!
Тихонько пискнула и впилась ногтями в его запястье, пытаясь незаметно снять с себя неподъемно тяжелую мужскую руку.
С ума сойти, я ведь так долго не протяну! Растаю сейчас и стеку со стула розовой сахарной лужицей.
Единственное, что меня радовало в эту минуту – так это лицо Уткина. Он выглядел таким обескураженным, пялясь на наши с Кораблёвым милования, что моё уязвлённое самолюбие ликовало. Вот только недолго. Вскоре мне стало жалко бывшего жениха. И как я ни пыталась – уже не получалось злорадствовать.
Степан вроде правда любит свою Синицыну, и дочка у них есть. Вон как ласково говорил – «своих девчонок вывел праздник отметить». А Ольга, стерва, только и делает, что Рому глазами пожирает.
– А что это вы ничего не едите? Смотрите, сколько у нас тут всякой вкуснятины, давайте-ка, угощайтесь. – Кораблёв вновь решил проявить себя с неожиданной стороны, отобрал у меня тарелку с пророщенными бобами и пододвинул обратно к нашим гостям. – Говорят, это очень полезно. Так что не стесняйтесь.
Я обиженно посмотрела на «супруга», это ведь были мои бобы! Но он даже не заметил моего недовольства.
Уткин только хмыкнул и демонстративно отвернулся к окну, зато Синицына сразу оживилась.
– О, вы тоже на «ПП»? Я последнее время увлекаюсь нутрициологией, такая замечательная вещь! А если в комплексе со спортивными нагрузками, так и вообще даёт просто космический результат! А вы, Роман, наверняка тоже спортом занимаетесь? У вас такая фигура шикарная! Вы, наверное, пловец? Или, возможно, что-то из боевых искусств практикуете?
– Вольная борьба… – скромно улыбнулся мой названый муженёк.
И как же меня задела эта его улыбочка! Захотелось немедленно встать и уйти. Чтобы никому тут не мешать. И пусть они сколько угодно сидят и улыбаются друг другу!
Но только я попыталась подняться, как Кораблёв схватил меня за талию и силой усадил к себе на колени, продолжая при этом мило лыбиться Синицыной.
– …каждый вечер боремся с жёнушкой под одеялом, она у меня знаете какая горячая штучка? Выматывает за ночь так, что просто – фух! – восторженно заявил он. – Лучше любых тренировок нагрузка, поверьте. Да, дорогая?
Казалось, у меня сейчас уши загорятся, и лицо запылало так, что впору лёд к щекам прикладывать! Зато у Синицыной улыбка из лучезарной превратилась в натянутую, что не могло не порадовать. Но радоваться в полную силу не получалось из-за страшного смущения.
– Надо же, какой разговорчивый у меня сегодня муж… – сдавленно произнесла я, безуспешно пытаясь слезть с колен Кораблёва. Чувствуя макушкой его горячее дыхание. Наглец зарылся носом в мои волосы и делал вид, будто наслаждается их запахом.
– Прости, дорогая. Просто я так сильно люблю тебя, что хочется кричать об этом на весь свет, понимаешь?
Рома произнёс это настолько проникновенно, что у меня даже мурашки по спине побежали. Сглотнула, растерянно хлопая глазами. А потом наклонилась к его уху и злобно, но очень тихо прошептала, так, чтобы соседи не услышали:
– Ты переигрываешь…
Однако судя по кислому выражению лица Синицыной, старания Романа всё же не прошли даром.
– Ой… Ну… Мы, пожалуй, пойдём, – сконфуженно произнесла она, поднимаясь на ноги. – Пора уже дочь с детской площадки забирать, Стёпик нас ещё в парк обещал сегодня сводить, да, любимый?
Уткин удивлённо посмотрел на жену и кивнул, тоже вставая.
– Ну, приятно было познакомиться. Умарова, тебе очень повезло! – с неискренней улыбкой заявила бывшая подруга.
– О да! – охотно согласилась я, мысленно поражаясь происходящему бреду.
– Кораблёва, вообще-то, – недовольно бросил мой «муженёк», продолжая бессовестно меня лапать.
– О, да ещё и фамилия какая красивая… – пробурчала Синицына, не скрывая досады в голосе.
Приободрившийся было Уткин снова поник.
– Рад, что у тебя всё хорошо, Оксана. Правда. Очень рад, – как-то слишком грустно посмотрел он на меня.
– Спасибо, Стёпа, – поблагодарила я. – Надеюсь, у тебя тоже всё будет хорошо.
Олька надменно хмыкнула, взяла мужа под руку и демонстративно к нему прижалась своей роскошной фигурой.
– У нас уже всё замечательно! – заверила она меня, высоко задрав подбородок. – Всего доброго вам, Кораблёвы.
– И вам не хворать, – отсалютовал им Роман.
Как только чета Уткиных скрылась из вида, я растолкала локтями объятия Ромы и поскорее слезла с его колен, отсев на максимально возможно расстояние.
– Это что вообще было, а?! Ты… Ты… – возмущенно смотрела я на него, не в силах подобрать подходящие слова.
– Что? – будто совершенно искренне удивился он. – Мне не нужно было тебе подыгрывать?
– Нужно! Но не так же яростно!
Рома развёл руками:
– Прости, опыта у меня в таких делах маловато. Но я старался, как мог. Хоть бы спасибо сказала.
– Спасибо, – огрызнулась я.
Кораблёв вдруг изменился в лице, из милашки в мгновение ока превратившись обратно в того неприятного типа, которого я встречала в аэропорту.
– Ты зачем Ляську на детскую площадку отпустила? – строго поинтересовался он. – Я ведь запретил.
От его тона почувствовала себя бестолковой школьницей под строгим взглядом учителя.
– Так она попросила на пять минут всего!
– Да что ты говоришь. Вот иди тогда и сама теперь забирай её оттуда.
