Ей повезло. Из-за поспешности первого брака паспорт остался на девичью фамилию, и никто, кроме синьора Моничелли, которому она поведала свою печальную историю, и Данте, не знал, что она уже была замужем.
Данте и сейчас оставался большим другом Марко, сына синьора Моничелли, вот почему Глория и познакомилась с ним. До недавнего времени Марко был менеджером отеля, но в результате ужасной автокатастрофы, приведшей к парализации ног, работать не мог. Сейчас он жил с родителями на благословенном острове Ишия, а Глорию назначили менеджером. Она знала, что синьор Моничелли собирается продавать отель, но даже если новым хозяевам она не понравится, стоит ли беспокоиться, если она вскоре собирается начать новую семейную жизнь?
Конечно, ей было бы жаль потерять работу, и она без ложной скромности сознавала, что делает ее очень хорошо. Но так как отец Марко собирался отвести сына в Америку, чтобы использовать последний шанс излечить его, то она знала, что еще какое-то время поработает в отеле.
Позже, ведя свою маленькую машину по дороге домой, Глория испытывала если не полный восторг, то по крайней мере удовольствие от открывающегося перед ней будущего. Данте обожал ее. Допустим, его поцелуи не воспламеняли ее, но они были приятны, и у нее не было сомнений, что он будет нежным и пылким мужем. Хоть он и поддразнивал ее, постоянно намекая на возможные более близкие между ними отношения, но сам готов был ждать, пока они поженятся. И это, как ей казалось, характеризовало его весьма положительно.
Вернувшись в отель, Глория подошла к приемной конторке, машинально улыбнулась Франко.
— Есть сообщения? — мило спросила она.
— Нет, нет, — быстро ответил тот, но Глория заметила, что он избегает ее взгляда. — Но один джентльмен настойчиво добивается встречи с вами…
— И не хотел бы услышать отрицательный ответ, — отозвался глубокий, резкий голос.
Глория обернулась, и у нее перехватило дыхание, лицо побледнело, и она невольно ухватилась за край конторки в поисках опоры. В ужасе вытаращив глаза на человека, стоящего перед ней, она теперь отчетливо поняла, что это и есть водитель «Бугатти», Чейз… ее муж.
— Что с тобой, Глория? Неужели я так сильно изменился? — язвительно спросил он, продолжая довольно откровенно разглядывать ее с ног до головы. — Краткая записка твоего адвоката моему предполагала наличие ответа. Ты ведь этого добивалась, не так ли? Так почему ты так удивилась, увидев меня?
— Я никогда не ожидала снова встретить тебя.
Она подняла глаза, и ее взгляд невольно задержался на его фигуре. Пожалуй, он стал еще более красив, чем она помнила его. Мужественное лицо казалось немного тоньше, знакомые морщинки вокруг чувственного рта теперь были глубже, но, по-видимому, не портили прежней очаровательной улыбки, а в некогда черных как смоль волосах слегка пробивалась седина. Однако ничто не могло умалить его безумной мужской привлекательности. Он был одет в обтягивающие джинсы и мягкую трикотажную рубашку, которые эффектно подчеркивали его великолепную фигуру.
Глория почувствовала сильное волнение и вновь ощутила себя девятнадцатилетней девушкой, которую, как и прежде, тянет к этому человеку. Она ненавидела его, но с ужасом осознала, что ее тело отказывается ей повиноваться, откликаясь на его сексуальный призыв.
— Пойдем куда-нибудь, поговорим, — предложил Чейз и шагнул к ней.
Глория попыталась отступить, напуганная его натиском, но оказалась прижатой к конторке.
— В этом нет надобности, — ответила она сдавленным голосом. — Нам нечего сказать друг другу.
Их взгляды снова встретились, и она с испугом увидела, как глаза Чейза гневно сверкнули.
— Тебе, должно быть, претит мое присутствие, Глория, но нам есть о чем поговорить, тем более сейчас, — с иронией протянул он. — Я думаю, что следующие несколько недель тебе покажутся тоже очень интересными.
— Если вы рассчитываете остановиться здесь, мистер Нейл… то в отеле свободных мест нет!
Она отчаянно пыталась взять себя в руки, но ее голос все еще дрожал от потрясения.
— Ты так говоришь, но…
— Я менеджер, я знаю… — Служебное положение обязывало быть спокойной и вежливой, и самообладание частично вернулось к ней. — Полагаю, вам лучше уйти. — Она указала рукой на выход и прикусила губу, когда сильная мужская рука поймала ее запястье и больно сжала его. — Пустите! — прошипела она, пытаясь высвободить руку.
— Никто не сможет отделаться от меня взмахом руки, и уж, конечно, не меркантильная маленькая дрянь вроде тебя… — проворчал Чейз.
На его лице застыло такое выражение, что Глория пожалела о своем поступке: не стоило так бесцеремонно пытаться выставить его отсюда.
— Что ж, если хочешь обсуждать наш брак в фойе отеля, я не возражаю, — саркастически заметил он. — Уверен, что многих гостей это очень позабавит.
— Синьорина Глория, у вас все в порядке? — вмешался настороженный Франко.
— Да, да, не волнуйся, — быстро ответила Глория и огляделась. О Боже! Постояльцы как раз шли к обеду, и она со своими жалкими возражениями выглядела как кошка, схваченная за шиворот.
Франко продолжал недоумевать.
— Так вы — замужем за этим человеком? — И даже не дожидаясь ее ответа, разразился бурной тирадой в основном на тему — что скажет Данте.
Глория неслышно застонала, пытаясь несколько охладить пыл своего темпераментного помощника. Ей с трудом удалось слегка успокоить его, правда, пришлось признать, что Чейз — ее муж.
— Когда вы закончите свою дискуссию, — прервал их Чейз, пронзительно взглянув на Франко, — будьте добры, распорядитесь, чтобы мой багаж отнесли в апартаменты жены.
Все! Для Глории это была последняя капля. Она с трудом сдержалась, чтобы не крикнуть Чейзу «Заткнись!», понимая, что надо как можно скорее увести его из фойе, пока все кругом не узнали ее тайну.
— Следуйте за мной, — бросила она сквозь зубы и направилась к двери.
— Я знал, что ты все сделаешь правильно, дорогая. Глория — разумная девочка, — издевательски заметил Чейз.
В гневе женщина забыла про лифт и повела Чейза пешком на четвертый этаж. Ее ярость росла с каждым шагом. Достав ключ от своей комнаты, она отперла дверь, даже не взглянув, следует ли за ней муж, ворвалась в номер, швырнула сумочку на диван и повернулась спиной к окну.
— Что за дьявольскую игру ты затеял, Чейз? Как ты смеешь являться сюда и обсуждать мое поведение в присутствии служащих и гостей отеля? Кто дал тебе право заявлять на весь мир, что мы женаты?
Она была похожа на взбесившуюся фурию и от гнева и досады, охватившей ее, больше не могла держать себя в руках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
