как раз – задобрю техподдержку, авось они этим идиотам всё починят. Давайте… знаете, особенно того, на которого этот старый алкоголик жалуется постоянно. Пока он в прессу не пошёл. Возражения есть?
– Нет, – выдавила я, понимая, что мои заигрывания со Вселенной вылились в пинок мне же под зад.
– Тогда завтра чтобы передаваемые ЧОРы явились к дверям моего кабинета перед началом обеда.
И, не успела я даже булькнуть в ответ, как Валетов отключился, кажется, упав лицом в клавиатуру.
***
В отличие от Нагибко, кабинет Валетова находился не при складе. И это само по себе представляло проблему.
Нагибко наверняка знала дорогу до офисного здания, правильный вход для роботов, особенности лифтов и какие где необходимы пропуска. А я вот понятия не имела. Но обращаться с такими вопросами к Валетову слишком палевно, он наверняка ожидает, что Нагибко справится сама, а если нет, то заподозрит, что на последней пластике ей удалили ещё и часть мозга.
Я ломала голову над этой проблемой пару часов, но тут даже Скрепыш мне не помог. Да, он считал, что в силах взломать двери в офисном здании. Но, боюсь, это вызовет слишком много вопросов. Даже если мы потрём видео с камер, а в руке у меня будет нечто, похожее на пропуск, всё равно ведь в системе нет отметки, что мне его кто-то выдавал. И прятать эти концы даже в такую мутную воду, как "ЭкзоТех" – слишком сложная задача для моего бедного размазанного по сеточке мозга.
В итоге я не придумала ничего лучше, чем сделать вид, что Нагибко выдала роботу Асе задачу попасть в кабинет Валетова вообще без инструкций. Та же, обнаружив, что она теперь приписана к отделу техподдержки, обратилась напрямую к новому руководителю. Им значился некто Мишура Игнат Афанасьевич, и я искренне надеялась, что ударение в его фамилии на второй слог.
Моё письмо ему кануло в котёл корпоративного супа и варилось там до самого конца рабочего дня. Панику из меня можно было выжимать, откачивать и использовать в качестве горючего для какой-нибудь межзвёздной ракеты, такой у неё был потенциал по ощущениям. Скрепыш пытался меня уговорить, что если инструкцию по попаданию в офис мне не выдадут, то сами и виноваты, но я была уверена, что виноватой окажется Нагибко, то есть, я!
В конце концов, уже поздним вечером, когда я смирилась с мыслью, что офис мы будем штурмовать, ну или брать в заложники сотрудника и заставлять его нас впустить, ответ всё-таки пришёл. Правда, не от Мишуры, а от какого-то Телегина. Текста в письме не было, только кусок кода, но Скрепка быстро понял, как его конвертировать в интерактивную карту. Спустя пару секунд в моей голове само собой возникло понимание пути – не картинка на экране, не указания типа "поверните налево и поднимитесь по лестнице", а знание территории "ЭкзоТеха" на таком уровне, словно я лет десять тут ежедневно обходила каждый проулок.
Вместе со знанием прилагался и шифрованный пропуск. В материальном плане его не существовало, но я теперь могла сформировать куар-код у себя на налобном экране, и все нужные двери, считав его, передо мной распахнутся. Это было похоже на то, как бывает во сне: попадаешь в какое-то совершенно новое для себя пространство и при этом безошибочно знаешь, что это, где это и зачем вон та странная штуковина на стене. Я даже не могла определиться, стрёмно мне или ничего, нормально.
А потом меня посетила одна неприятная мысль.
– Скрепка… Слушай, а вот у этого робота, в котором я живу, уже в момент, когда я проснулась, было установлено складское приложение. Ну, то самое, 2.0, которое не влезает на Сеню. Помнишь?
Скрепыш: У меня дефектных секторов нет, я не могу просто что-то забыть! Конечно, помню!
– Так вот, как считаешь, когда нас переведут в техподдержку, нам поставят новое приложение для новых функций?
Искин слегка нахмурился, явно не понимая проблемы.
Скрепыш: Скорее всего, так и будет. Но это же естественно, иначе как ты собираешься выполнять работу для их отдела?
– А ты уверен, что при установке этого нового ПО никто не повредит старое?
Искин начал набирать ответ, но я успела выхватить только слова "складское", "не потребуется" и "дорого твоему сердцу", когда он наконец понял, куда я клоню, и всё стёр.
Скрепыш: Ты думаешь, они могут повредить НАС?!
– Ну, они же не знают, что мы – это мы, – заметила я, разводя руками. – И я уж не знаю, какая доля моей личности находится не в мозгу, а в коде, но твоя-то целиком. И это здоровенный кирпич, который лежит на моём носителе. Ты думаешь, никто не заинтересуется, что за монстр обитает в голове у складского контролёра?
Аватар искина побелел и покрылся инеем, ощерив стучащие зубы.
Скрепыш: Но я не виден при сканировании снаружи! Меня ещё никто не засёк как самостоятельную сущность!
– Так то снаружи. А у тебя есть уверенность, что дейсдарь Телегин не подключит к нам проводок? Кстати, где у нас разъём? Надеюсь, он не захочет открутить мне голову и не узнает, что под ней ещё одна?
Тут уже я подёрнулась морозцем. Как бы не пришлось списывать себя сегодня же ночью и драпать под видом дубля Нагибко на другую планету… Вот только с моим туловом сойти за человека без шансов, а денег на замену я ещё не накопила!
Скрепыш: Нет, разъём у тебя на затылке, там проблем нет. Но! Если эти гады зальют тебе код наподобие того, что мы только что установили, то он развернётся внутри сам. И если у него будет модуль анализа носителя, а скорее всего, будет, то он всю картинку твоего дерева файлов выведет этому Телегину на полный экран!
– А мы можем не принимать код? Или как-то стереть в нём лишние функции перед установкой?
Искин покрутил часики.
Скрепыш: Не принимать не можем, мы же робот. Мы должны слушаться, иначе они заподозрят неисправность. Стереть тоже не можем. Такие пакеты приходят зашифрованными, и пока они не развернутся, я не смогу расшифровать и модифицировать. Только если удастся вскрыть носитель, с которого сотрудник пошлёт пакет, но до того, как состоится передача… Честно говоря, я бы на это не рассчитывал, слишком уж придётся полагаться на удачу.
Я привалилась спиной к стене, воображая, что чувствую, какая она холодная.
– Вот чтоб тебя подняло и шмякнуло с твоим зудом в одном месте! Работу ему подавай,
