– Прошу вас, не беспокойтесь, – ответила я и пожала протянутую мне руку. – Очень мило, мадам, что вы пригласили меня зайти в ваш дом.
Дети, пристроившись с обеих сторон бабушкиного кресла, с любопытством и гордостью посматривали на меня, как будто я была какой-то редкостью, которую им удалось добыть.
Я улыбнулась:
– Такое впечатление, что вы меня знаете, хотя и сомневаюсь, что у вас была возможность узнать обо мне.
– Ив, предложи кресло мадемуазель.
Мальчик придвинул мне кресло, тщательно установив его прямо напротив кресла, в котором сидела старая бабушка.
– В нашей округе все обо всех знают. Наша фамилия Бастиды.
Я уютно устроилась в кресле.
– Так все-таки откуда вам известно о моем приезде? – спросила я.
– Мадемуазель, новости в округе распространяются очень быстро. Мы в первый же день узнали о вашем приезде и очень надеялись, что вы навестите нас. Этот дом был построен Бастидом, мадемуазель, и в нем всегда жили Бастиды – с самого начала. До этого семья обитала в поместье, потому что Бастиды всегда выращивали виноград и делали вино. Говорят, что никогда не было бы вина Гайяра, если бы не было Бастидов.
– Ах, вот как. Виноградники принадлежат вам.
Тяжелые веки совсем прикрыли глаза, и пожилая женщина рассмеялась:
– Как и все остальное в этой округе, виноградники принадлежат графу. Это его земля, его владения. Все здесь – его. А мы – рабочая сила и, хотя говорим, что без Бастидов не было бы вина Гайяра, имеем при этом в виду, что производимое здесь вино не было бы достойно этого имени.
– Было бы очень интересно посмотреть, как делают вино... То есть проследить весь путь производства – созревание винограда, сбор урожая и, конечно, само приготовление.
– Ах, мадемуазель, это самое интересное, что есть на белом свете... Во всяком случае, для нас, Бастидов. Надеюсь, что вы побудете у нас подольше. – Она повернулась к детям: – Идите и позовите своего брата. И вашу сестру, и отца тоже. Скажите им, что у нас гостья.
– О, прошу вас, не стоит их беспокоить ради меня.
– Родные будут очень огорчены, если узнают, что вы были у нас в гостях, а они не смогли повидаться с вами.
Дети убежали. А я сказала несколько слов о том, какие они милые, приветливые и воспитанные. Довольная старушка кивнула в знак согласия. Я точно знала, что она поняла, почему я это сказала. Ведь я могла их сравнить только с Женевьевой де ла Таль.
– Обычно в это время дня, – объяснила она, – нет никакой особой работы вне дома. Мой внук, который у нас сейчас за старшего, должен находиться в погребах, его отец... Знаете, после несчастного случая он не может выполнять тяжелую работу. Должно быть, он помогает ему, а моя внучка Габриэль сейчас в конторе.
– У вас большая семья, и все заняты в виноделии?
Она утвердительно кивнула.
– Это семейная традиция. Когда Ив и Марго подрастут, они присоединятся к остальным членам семьи.
– Как это замечательно, и вся семья живет в этом прекрасном доме! Расскажите мне о ваших близких, пожалуйста.
– У меня есть сын Арман и внуки. Старший из них – Жан-Пьер, ему двадцать восемь лет, скоро будет двадцать девять. Он сейчас управляет всеми нашими делами. Потом идет Габриэль, ей девятнадцать лет; как видите, между ними разница в десять лет. Я долго думала, что Жан-Пьер будет единственным ребенком, и тут вдруг родилась Габриэль. Потом после долгого перерыва появился Ив, а за ним Марго. Между двумя последними разница всего в год. Они были слишком поздними детьми, и, когда она...
– Она?..
Бабушка горестно вздохнула:
– Это было плохое время. Арман, мой сын, с Жаком, одним из работников, ехали на телеге, когда лошадь понесла. Оба были ранены. Жена Армана, бедная женщина, страшно боялась, что он умрет, и, я думаю, эти переживания оказались для нее слишком большим испытанием. Она заболела лихорадкой и умерла, оставив малютку Марго всего десяти дней от роду.
– Как это печально!
– Плохие времена уже прошли, мадемуазель. Беда случилась восемь лет назад. Мой сын поправился и может выполнять посильную работу, а внук – замечательный молодой человек – стал настоящим главой семьи. Он взвалил на свои плечи все тяготы и ответственность за родных и дело. Такова жизнь, не так ли? – Она улыбнулась мне. – Но я что-то заболталась, все говорю и говорю. Должно быть, утомила вас?
– Напротив. Мне очень интересно.
– Как вам понравилось в замке?
– Но я пробыла там еще очень малое время.
– Считаете, что вам предстоит интересная работа?
– Не знаю, придется ли мне там работать. Все зависит от...
– ... Графа. О, я понимаю. – Она посмотрела на меня и покачала головой. – Он очень непростой человек.
– Граф непредсказуем?
Она пожала плечами.
– Господин граф ожидал, что приедет джентльмен. Ваш приезд был как снег на голову. Здесь, в Гайяре, невозможно хранить секреты, мадемуазель. Во всяком случае, большинству из нас это не удается. Вот и мой сын говорит, что я слишком много болтаю. А он, бедный, после смерти жены стал на редкость молчалив. Произошедшая трагедия очень изменила его, мадемуазель, он стал совсем другим человеком.
Вдруг она чуть подалась вперед, прислушиваясь к чему-то, и я тоже услышала стук копыт. На ее лице появилась гордая и нежная улыбка:
– Это, наверное, Жан-Пьер.
Дверь распахнулась, и перед нами предстал любимый внук старой женщины. Он был среднего роста, с темными, выгоревшими на солнце волосами. Его карие глаза превращались в узкие щелочки, как только он начинал улыбаться, а загорелая кожа отливала бронзой. Энергия так и била в нем ключом.
– Жан-Пьер! – воскликнула старая женщина. – Эта мадемуазель из замка.
Он подошел ко мне, улыбаясь, как и все члены этой семьи, будто был очень рад встрече со мной. Затем церемонно поклонился.
– Добро пожаловать, мадемуазель. Вы очень добры, что навестили нас.
– Все получилось совершенно случайно. Ваши младшие брат и сестра увидели, как я проходила мимо, и пригласили зайти в дом.
– Молодцы! Надеюсь, что это первый, но не последний визит. – Он сел в кресло. – Что вы думаете о замке?
– Это великолепный образец архитектуры пятнадцатого века. У меня еще не было возможности подробно ознакомиться с ним, но я думаю, что он во многом похож на замки Ланжэ и Лох.
Жан-Пьер рассмеялся:
– Вам известно о сокровищах нашей страны гораздо больше, чем нам, мадемуазель, клянусь!
– Не думаю, что вы правы, но чем больше узнаешь, тем больше понимаешь, сколь безбрежно море того, что еще предстоит познать. Для меня, например, это замки и картины, а для вас... виноград и вино.
Жан-Пьер снова засмеялся, и очень заразительно:
