Ни один из них не сдвинулся с места с тех пор, как он вошел в комнату. Теперь она сделала один шаг по направлению к нему. Глаза ее стали томными, а улыбка – немного более соблазнительной.
– Не повторится? Мне хватило бы и пяти минут, чтобы заставить Вас повторить все, что Вы сделали вчера, мистер Доунс, если бы я так решила.
Он рассердился. Рассердился на нее, потому что, несмотря на обстоятельства ее рождения, положение в обществе и титул, она не была леди. Рассердился на нее, потому что она относилась к нему с презрением. Рассердился на себя самого, потому что все, что она сказала – было очень похоже на правду. Он хотел ее. И, тем не менее, он считал неприемлемым хотеть то, что не мог уважать.
- Не думаю, сударыня, - резко сказал он. – Еще раз благодарю Вас за Вашу щедрость прошлой ночью. И прошу прощения за любое душевные или физические страдания, которые я мог Вам причинить. Я должен просить Вас поверить, что когда бы мы ни встретились вновь, а в ближайшие несколько недель это вполне возможно, если Вы планируете оставаться в городе, я буду обращаться с Вами со всей необходимой вежливостью, с какой должно относиться к леди Вашего положения.
Вот так. В конце концов, он воспользовался частью заготовленной речи.
Она захватила его врасплох. Преодолела расстояние между ними, взяла его за руку обеими руками и увлекла к камину, в котором так уютно потрескивал огонь.
- Вы начинаете меня утомлять, сэр, - сказала она. – Проходите, садитесь и позвольте мне распорядиться, чтобы принесли кофе. Мне необходимо выпить чашечку. Какое сегодня унылое утро. Побеседуйте со мной, мистер Доунс. У меня хандра, потому что мне не с кем поговорить. Визит моей тети в деревню затянулся, и она вернется самое раннее - через два дня. Расскажите мне, зачем бристольскому торговцу приезжать на пару недель в Лондон. Вы здесь по делам или ради удовольствия?
Он обнаружил, что сидит в удобном кресле возле огня и наблюдает, как она вызывает прислугу. Он же намеревался остаться всего на пару минут. Он слегка растерялся. Это чувство было не из тех, которые ему нравились.
- И то, и другое понемногу, сударыня, - сказал он.
- Расскажите мне сначала о деловых причинах, - сказала она. – Я так мало слышу из того, что на самом деле мне интересно, мистер Доунс. Заинтересуйте меня. Расскажите о своем бизнесе. Почему дела привели Вас в Лондон?
Ему пришлось подождать, пока она давала указания кривоносому слуге, а потом она вновь посмотрела на него пытливым взглядом. Вопросы, которые она задала, не были риторическими.
Он рассказал ей о том, что она хотела узнать, и ответил на другие многочисленные вопросы, которые она задавала. Умные, глубокие вопросы. Во время его рассказа принесли и разлили кофе.
- Какое это, должно быть, удовольствие, - сказала она, - иметь цель в жизни, знать, что ты смог чего-то достигнуть. Вы чувствуете, что жить все-таки стоит? Что жизнь в Ваших руках, мистер Доунс? Что она заслуживает продолжения?
Странные вопросы. Он никогда над ними особо не задумывался. Возможно, потому, что ответы на них казались само собой разумеющимися.
- Жизнь – это постоянный вызов, - сказал он. - Но невозможно почувствовать, что ты достиг всего, чего только мог. Кто-то так и не сможет добиться успеха. Главное – двигаться в намеченном направлении. Как грустно было бы, достигнув цели, обнаружить, что тебе больше не к чему стремиться.
- Некоторые люди назвали бы это блаженством, - сказала она. – Не иметь вовсе никакой цели, мистер Доунс, - вот сущий ад. Не так ли?
- Ад, который человек устраивает себе сам, – ответил он. - Ад, которого можно избежать. Это называется лень - никогда пытаться достичь чего-то большего.
- Или правда жизни, - сказала она. – Вы должны признать это, мистер Доунс. Или Вы столь закоснели в деловом практицизме, что не осознаете того, что жизнь, в конечном счете, потеряла свою ценность. Реализм или безысходность.
Он получал удовольствие от их оживленной дискуссии. Он почти забыл, с кем разговаривает или, по крайней мере, почти забыл, что прошлой ночью она была его любовницей, и нынче утром ему было очень нелегко придти к ней. Но ее слова поразили его. Он заметил, что улыбка на ее губах стала горькой. Она рассуждала теоретически? Или говорила о самой себе?
Она не дала ему возможности ответить. Она сделала маленький глоток из своей чашки, и выражение ее лица повеселело.
- Но Вы приехали в город также и ради удовольствия, - сказала она. – Расскажите мне об этом, мистер Доунс. На какого рода удовольствия Вы надеялись, приехав сюда? – Ее улыбка вновь стала насмешливой.
К своей досаде Эдгар почувствовал, что покраснел.
- Моя сестра и зять приехали в город в то же время, что и я, - сказал он. – Они настояли, чтобы я составил им компанию.
- Сколько Вам лет, мистер Доунс? – спросила она.
У нее мастерски получалась выводить его из равновесия. Он ответил, прежде чем смог понять, что делать этого не следовало.
- Мне тридцать шесть, сударыня, - сказал он.
- Столько же, сколько и мне, - сказала она. – Но мы не будем сравнивать даты рождения. В девятнадцать я вышла замуж за пятидесятичетырехлетнего мужчину, мистер Доунс. Я была замужем за ним семь лет. У меня нет желания повторять этот опыт. Я заслужила свою свободу. Но такой опыт необходим каждому, по крайней мере, один раз в жизни. Вы приехали в Лондон в поисках жены?
Он молча уставился на нее. Она действительно ожидала, что он ответит?
Она рассмеялась.
- Это всего лишь догадка, - сказала она. – Сэр Уэбстер Грейнджер и его жена настойчиво оказывали Вам внимание прошлым вечером. Они отчаянно ищут богатого мужа для бедной мисс Грейнджер. Осмелюсь предположить, что Вы, несомненно, очень богаты, ведь так?
Он проигнорировал ее вопрос.
- Бедная мисс Грейнджер? – сказал он. Он вновь ощутил явное раздражение. Как она посмела вот так вот вмешиваться в его личную жизнь? Осмелилась бы она на такое, если бы он был джентльменом? – Вы думаете, что она будет заслуживать жалости, если выйдет за меня замуж, сударыня?
- Очень может быть, - сказала она. - Вы на шестнадцать лет старше ее, сэр. Это не кажется слишком большой разницей в возрасте для нас с Вами. Мы оба знаем, что Вы – энергичный мужчина в самом расцвете сил. Но это выглядело бы огромной разницей в возрасте для очень молодой леди, мистер Доунс. Особенно для той, у которой имеется прежняя привязанность, которую сочли неприемлемой.
Он нахмурился. Она умышленно подстрекала его? Он не мог до конца поверить в то, что беседует с ней на такую тему. Но было ли это правдой? Испытывала ли мисс Грейнджер привязанность к кому-нибудь еще?
