древним героем венгерского народа, хотя, конечно, о венграх тогда еще и речи шло (во всяком случае, на территории нынешней Венгрии).
Меч Аттилы, как и полагается мечу такого великого завоевателя, конечно, должен был обладать особыми качествами. Мы, кстати, не можем быть уверены, что у реального Аттилы вообще был меч – в европейском смысле слова. Но у мифологического, конечно, был. Волшебный меч Аттилы, по словам римлян, был мечом бога Марса. Всё тот же Приск передал легенду о том, как некий пастух (очевидно, гунн) пас стадо и увидел, что у одной из коров кровоточит копыто. Копыта очень твердые, просто так их не разрежешь. Пастух, проследовав по кровавым следам, обнаружил небывалый меч и отнес его, конечно же, Аттиле. И когда Аттилу хоронили, то с ним отправили не только его богатство, коней, слуг, но и его волшебный меч.
Удивительно, но в XI веке вдова венгерского короля Андроши (в русских летописях его называли Андреем) Анастасия Ярославна, дочь князя киевского Ярослава Мудрого и мать принца Шаламона, которого конкуренты лишили престола, передала то, что называла мечом Аттилы, баварскому герцогу Антону – в благодарность за услугу: тот помог ее сыну вернуться на престол. Непонятно, привезла ли она этот меч из Киева или же он хранился у венгров, однако, судя по всему, сделан он был примерно в то время. И меч этот до сих пор находится в венском музее.
Странно сложилась судьба завоевателя Аттилы – главы народа, о котором нам известно немногое. Народа, произошедшего якобы от злых духов и колдуний – и при этом жившего во дворцах, среди прекрасных одеяний и кушаний. Этот удивительный вождь, промелькнувший, словно метеор, по римской истории, оказался героем сказаний, претворился в благородного короля Этцеля, а меч его стал элементом церемонии коронации средневековых венгерских королей. Как причудливо порой возникают легенды!
Зачем самураю веер?
Самураи невероятно популярны: все о них слышали и что-то знают, количество фильмов, посвященных самураям, просто зашкаливает. Но при этом наши знания об этих странных воинах представляют собой, как правило, некий набор стереотипов: удивительные доспехи, непохожие на европейские, поединки на мечах, естественно, сэппуку, которое мы привыкли называть харакири (оказывается, слово «харакири» употребляли только простолюдины; благородный же человек, описывая то, как самурай вскрывает себе живот, а помощник в этот момент отрубает ему голову, говорил о сэппуку).
Перечитывая недавно свой любимый роман Джеймса Клавелла «Сёгун», я поняла одну вещь: за те двадцать лет, которые прошли с момента моего с ним знакомства, увлекательность этой темы ослабла; мне было всё так же интересно его читать, но сегодня я вижу, что он в значительной степени состоит из этих самых стереотипов. Самураи – безжалостные и жестокие, эдакие ценящие красоту роботы, беспрерывно либо совершающие сэппуку, либо просящие разрешения совершить сэппуку; им разрешают или отказывают. В общем, всё крутится вокруг этого.
Да, мы все слышали, что путь самурая – это смерть, однако такая трактовка слишком проста. Образ самурая и его жизнь нельзя свести только к сэппуку и к смерти. К тому же самураи менялись с веками, развивались. Но откуда они вообще взялись?
Слово «самурай» происходит от древнего японского глагола «самурау» – «служить», и следовательно, самурай – это служивый, в том числе воин. В самые древние времена в Японии о самураях и вовсе не слыхали, в текстах раннего периода этого слова нет, оно появится приблизительно в Х веке. Не существовало тогда и конников с удивительными изогнутыми мечами. Воины в первые столетия нашей эры были пешими. Есть версия, что около 400 года нашей эры, в начале V века, японские отряды, воевавшие в Корее, разгромила корейская конница. Конечно, японским историкам не очень нравится идея, будто всё произошло из-за поражения, ведь у Японии с Кореей вообще сложные отношения. Однако, возможно, именно это подтолкнуло японских правителей к мысли о том, что конница сражается эффективнее, чем пехота. В Японии на тот момент кони уже были, но в бою их еще не использовали. Однако в огромных курганах эпохи Кофун (VI в.) найдены захоронения лошадей, уже связанных с военной элитой, а также первые мечи.
Правда, эти мечи еще совсем не похожи на знаменитые самурайские катаны – они короткие и прямые. То есть боевой конницы с мечами пока нет или она немногочисленна.
Надо заметить, что во второй половине первого тысячелетия нашей эры японская армия строилась по принципу китайской. Китай вообще был главнейшим государством в этой части Азии: его могли ненавидеть, бояться, но на него всегда равнялись. Поэтому в Японии призывали людей на военную службу по китайскому образцу.
Примерно в VIII–IX веке центр японской жизни (столица) переместился из Нары в Хэйан (то есть в Киото). И правители – как и большинство средневековых правителей по всему миру – начали опираться на крупных землевладельцев, на тех, кого потом станут называть даймё. Эти землевладельцы контролировали свои территории, набирали отряды и по призыву императора являлись с этими конными отрядами на военную службу. То есть на смену «призванному» войску пришло то, что в Европе называлось феодальным ополчением. И в этот момент у конников даймё появились изогнутые мечи, похожие на те, которые впоследствии будут у самураев.
Здесь, правда, надо упомянуть еще один любопытный факт. В начале XVII века сёгун Токугава сказал, что меч – это душа самурая. И действительно, самураев мы всегда ассоциируем с мечом или даже с двумя, но вообще-то основное оружие самурая на протяжении многих веков – это лук и копье. Да, они уже владели мечами, однако главный навык воина в первом тысячелетии нашей эры (да и позже) – это умение держаться в седле и стрелять из лука. Первые самураи – это всадники с луками в руках. Кстати, стрелять из лука на скаку невероятно сложно: такой наездник управляет лошадью только при помощи ног, при этом прекрасно держится в седле и одновременно стреляет.
Японские луки – особенные. Если европейцы держали лук где-то посередине, то японцы – примерно на одну треть от низа, потому что так удобнее стрелять с коня. Конечно, это истинное мастерство: на скаку вытащить стрелу из колчана, натянуть тетиву, прицелиться, выстрелить. Если же все стрелы закончились, то всадник спешивался (либо его спешивали силой – например, стаскивали с седла копьем с крюком) – и начинался бой на мечах или кинжалах. А потом, возможно, дело доходило и до рукопашной битвы. Повторю: мечи у японских воинов были, но луки значили намного больше, и о великих лучниках
