видел мой испуганный взгляд. Возможно он передумал держаться от меня на расстоянии? А смогу ли я продержаться?
Не которое время мы сидели в тишине и его взгляд был направлен на океан. Я не могу сказать о чем он думал. Его челюсти были плотно сжаты , а лоб пересекали глубокие морщины. Я повторила в памяти все, что ранее сказала ему. И не смогла придумать, что же его так расстроило.
– Как давно умерла твоя мама? – спросил он возвращая свой взгляд на меня.
Я не хочу говорить о моей маме. Ни с кем. Но не ответить на этот вопрос, было грубостью с моей стороны.
– Тридцать шесть дней назад.
Его челюсти заходили, как будто он был зол, а его морщины на лбу стали глубже.
– Твой отец знал, что она была больна?
Еще один вопрос на который я не хочу отвечать.
– Да. Он знал. Я позвонила ему в тот день, когда она умерла. Он не отвечал. И я оставила ему сообщение . – я не хотела признаваться, что это, и то что он больше никогда не вернулся, доставляло мне боль.
– Ты его ненавидешь? – спросил Раш.
Я хотела его ненавидеть. Со дня смерти моей сестры, вся моя жизнь была наполнена болью , которую он причинил. Но он был моим единственным родным человеком.
– Иногда, – честно ответила я.
Раш кивнул и протянув руку зацепил своим мизинцем мой. Он ничего не говорил, да в этот момент и не стоило. Одного молчаливого прикосновения было достаточно. Возможно, я не достаточно хорошо знала Раша, но он зачаровывал меня , пробираясь под мою кожу.
– У меня сегодня вечеринка. В честь дня рождения моей сестры Нан. Я всегда ее устраиваю для нее. Возможно, это действо тебе и не по нраву, но ты приглашена, если хочешь приходи.
Его сестры? У него есть сестра? Я думала, что он был единственным ребенком в семье. Та ли эта девушка Нан, которая была так груба со мной в ночь моего приезда?
– У тебя есть сестра?
Раш повел плечом : – Да.
Почему Грант сказал, что он единственный ребенок? Я думала он объяснит, но он молчал. Я решилась спросить.
– Грант сказал, что ты был единственным ребенком в семье.
Раш напрягся. Потом покачал головой и убрал свой палец от моего, повернувшись к воде.
– Гранту действительно не стоит лезть не в свое дело, особенно в мои. Черт, независимо от того насколько сильно он хочет залезть к тебе в трусики.
Раш поднялся и не оглядываясь на меня повернувшись направился в сторону дома. Что такого загадочного было в этой Нан. У меня не было никаких идей, кроме одной, что мне определенно не стоит в это ввязываться. Я не должна быть такой любопытной.
Я встала и подошла к воде. Было жарко, и я нуждался в чем-то, что смогло бы отвлечь мои мысли от Раша.
Я напомнила себе, что каждый раз, когда он рядом со мной, я теряю бдительность, а мне надо крепко держаться своих на ногах. Парень был странным. Сексуальным, великолепным , восхитительным, но странным.
Я сидела на своей кровати, слушая смех и музыку в доме. На протяжении всего дня, я не однократно меняла свое мнение по поводу посещения этой вечеринки.
В последний раз , когда я собиралась на вечеринку, я одела единственное хорошее платье, которое у меня было. Это было ярко-красное платье, обтягивающее мою грудь и бедра, и с длинной до середины бедра, как у “бейби-долл”.
Я купила его, когда Каин пригласил меня на выпускной бал. А после он был номинирован на “короля” выпускного бала вместе с Грейс Энн Генри, которая так же была номинирована на “королеву” бала.
Она хотела пойти на бал вместе с ним, и он позвонил мне , чтобы спросить не буду ли я возражать, если он пойдет с ней.
Все знали , что они победят и он подумал, что будет здорово если они придут вместе. Я согласилась с ним , и повесила свое платье обратно в шкаф.
В тот вечер я взяла в прокате пару фильмов и приготовила “брауни”. Мы с мамой смотрели романтические комедии и уплетали пирожные, мы были в порядке. Это были последние хороши времена, тогда мама была не настолько больна и ей еще не требовалась химиотерапия, поэтому мы с удовольствием наслаждались нашими пирожными.
Сегодня я снова достала свое платье из сумки. Это было не особо дорого по меркам этих людей. На самом деле, оно было очень простое. Из красного мягкого шифона.
Я мельком взглянула на серебристые босоножки, в моих руках, которые принадлежали моей маме. Она одевала их в день ее свадьбы. И мне они всегда нравились. Она хранила их плотно завернутыми в коробке и больше никогда их не одевала.
Идя туда я сильно рисковала быть униженной. Я не вписывалась . Так же было и в средней школе. Вся моя жизнь была одним большим недоразумение.
Я должна была учиться приспосабливаться. Убежать от той неуклюжей девчонки, которой я была в средней школе, потому что у нее всегда были большие проблемы.
Поднявшись, я провела руками по платью, разглаживая все складки и в последний раз обдумывая свое участие в вечеринке. Я решилась пойти на нее.
Возможно кто-нибудь заговорит со мной или предложит выпить. А если это станет полной катастрофой, я всегда смогу сбежать в свою комнату и переодевшись в пижаму свернуться калачиком на своей кровати. Для меня это был хороший маленький шаг.
Открыв дверь кладовой, я вышла на кухню и была несказанно рада, что она была пуста. Было бы как то сложно объяснить мой выход из кладовой.
Я услышала голос Гранта, он громко смеялся и с кем то разговаривал в гостиной. Он хотел поговорить со мной. С Грантом было легко.
Глубоко вздохнув , я вышла из кухни отправляясь по коридору в фойе. Белые розы и серебряные ленты были повсюду.
Это было похоже на свадьбу , а не на день рождение. Входная дверь открылась, поразив меня. Я остановилась, на меня смотрели знакомые темно-дымчатые глаза. Мое лицо покраснело, когда глаза Вудса медленно оценивали меня.
– Блэр, – сказал он, когда его глаза наконец то вернулись к моему лицу.
– Я и не думал, что ты можешь быть на столько сексуальна. Я был неправ.
– Черт, девчонка. Ты выглядишь реально классно. – Голубоглазый парень со светлыми кучерявыми волосами улыбался мне. Я не могу вспомнить
