влюблены. Эти босоножки были частью этого. Черт, да пошли они.
Я дернулась освободившись от Раша и отправилась на кухню. Мог бы просто мне сказать, что не хочет, чтобы его друзья смеялись надо мной. Вместо этого он заставил меня чувствовать себя дурой.
– В чем твоя гребаная проблема, чувак? – агрессивно спрашивал Вудс. Я не стала оглядываться. Я надеялась, что они сцепятся.
Я надеялась, может быть Вудс подправит идеальный нос Раша. Но я сомневалась в этом, потому что Раш выглядел внушительней.
– Блэр, подожди, – окликнул меня Грант, я хотела бы его проигнорировать, но он был моим другом.
Пробираясь по коридору, по дальше от внимания зрителей, я притормозила позволив Гранту догнать меня.
– Это, было не то, о чем ты подумала, – сказал Грант, подойдя ко мне сзади. Мне захотелось рассмеяться. Он слепо заступался за своего брата.
– Не имеет значения. Мне не надо было приходить. Я должна была догадаться,что приглашая меня, он не имел в виду, чтобы я приходила. Мне жаль, что он просто не сказал, чтобы я оставалась в своей комнате, хотя мог. Я не понимаю эти “игры слов”, – огрызнувшись я проследовала через кухню прямо к кладовой.
– У него проблемы. Он облажался, но я заверяю, что он пытался тебя защитить, хотя и очень странным способом, – говорил Грант, когда моя рука опустилась на холодную медную дверную ручку кладовой.
– Продолжай верить в лучшее, Грант. Это – то, что может сделать хороший брат, – резко дернув дверь, ответила я, а войдя закрыла ее за собой. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы облегчить боль в моей груди, я вошла в свою комнату и села на кровать.
Вечеринки явно не для меня. Эта была вторая, на которой я была, но первая была не лучше этой. На самом деле , возможно еще и хуже.
Я пошла на нее, чтобы удивить Каина, но удивлена была я.
Он был в спальне Джейми Киркман, держа ее обнаженную грудь у себя во рту. У них не было секса, но определенно они двигались в этом направление. Я тихонько прикрыла дверь и вышла через задний вход.
Кто то из присутствующих увидел меня, когда я входила. Поэтому, уже через час, Каин был у меня, плакал ползая на коленях и упрашивал простить его.
Я любила его, ведь, когда мне было тринадцать он подарил мне мой первый поцелуй. Я не могла его ненавидеть. Я просто его отпустила.
Это был конец наших отношений. Я облегчила его совесть и мы просто остались друзьями. Иногда, он не выдерживал и говорил мне как он меня любит и хочет, чтобы я вернулась к нему, но при этом ,на заднем сидении своего “мустанга” ,он каждые выходные развлекался с новыми девчонками. Я была просто детским воспоминанием.
Сегодня меня никто не предал. Я просто была унижена. Опустившись в низ , я сняла босоножки своей мамы, благополучно упаковала их в коробку, так же как хранила их она.
После, убрала их обратно в чемодан. Я не должна была одевать их сегодня вечером. Поэтому, в следующий раз, когда я их одену, будет особенным. И это будет для кого-то особенного.
То же будет и в отношении платья. Я буду носить его, только для того, кто будет любить меня и считать, что я самая красивая.
И цена моего платья, не будет иметь ни какого значения. Я потянулась рукой, чтобы расстегнуть его, когда дверь моей комнаты открылась и весь, не большой дверной проем, был занят Рашем. Очень злым Рашем.
Он молчал, и я опустила свои руки. Мне не стоило снимать свое платье при нем.
Он вошел и закрыл за собой дверь. Эта была слишком маленькая комната для него. Мне требовалось отойти или же сесть на кровать, чтобы мы не прикасались к друг другу.
– Откуда ты знаешь Вудса? – прорычал он.
Смутившись, я смерила его взглядом и задалась вопросом , почему ему не нравиться, что я знакома с Вудсом. Ведь они друзья? Или были? Он не хотел, чтобы меня окружали его друзья.
– Его отец владеет загородным клубом. Он играет в гольф. А я “сервер” по напиткам.
– Почему ты одета в это? – спросил он холодным жестким тоном.
Вот это было последней каплей. Я отступила, затем медленно поднялась на цыпочках, так ,чтобы видеть его лицо перед собой.
– Потому что его мне купила мама, чтобы я его носила. Выпал шанс одеть. Сегодня ты меня пригласил, и я хотела соответствовать, так что я одела единственное стоящее платье, которое у меня было. И мне жаль, что этого не было достаточно. Хотя знаешь, что? Не надо всего этого дерьма. Тебе и всем твоим нахальным, испорченным друзьям нет дела до этого, вы всех ровняете только по себе.
Я толкнула своим пальцем в его грудь, давая понять, что не потерплю больше ни единого слова о моем платье.
Раш покачал головой, открыл рот и плотно закрыл свои глаза.
– Черт! – прорычал он
После, его глаза открылись и через мгновение, его руки были в моих волосах, а губы на моих. Я не знала, как мне реагировать. Его губы были мягкими и настойчивыми, он облизывал и покусывал мою нижнюю губу.
После, он перешел на мою верхнюю губу, мягко и нежно посасывая ее.
– Как же давно, я хотел попробовать, эти сладкие пухлые губы, еще с тех пор , как ты появилась в моей гостиной, – прошептал он, прежде чем проскользнул своим языком в мой рот, я задыхалась от его слов.
Его вкус- насыщенная мята. Мои колени подкашивались, и я протянула свои руки к его плечам, чтобы удержать себя от падения.
Его язык ласкал мой , как бы приглашая присоединиться к нему. Я ответила ему , немного проведя своим языком по его нижней губе и нежно прикусив ее.
Небольшой стон вырвался из его груди и следующее, что я помню, он опустил меня на небольшую кровать, что стояла позади меня.
Тело Раша прижимало мое, так что я могла чувствовать его возбуждение, которое прижималось между моих ног. Я закатила глаза и услышала, как из моих губ слетел беспомощный стон.
– Сладкая, слишком сладкая, – шептал Раш в мои губы, перед тем как он оторвался от моего рта, и с рывком отстранился от меня.
Он зафиксировал свои глаза на моем платье. Я поняла, что оно поднялось до моей талии, обнажив мои трусики.
– Дерьмо, твою мать, – проклиная он
