Пройдя обратный путь, я подошел к постели. Она была пуста».
«…осознал себя уже вылетевшим из дома, в котором спал. Используя необычайную легкость, которую чувствовал во всем, я поднимался выше и выше, что соответствовало моему дневному намерению именно таким способом выйти за пределы себя. Здесь это понималось как выйти в космос, за пределы атмосферы. Движение шло с возрастающим напряжением.
Когда я вырвался в пустоту, передо мной оказалась пшенично-золотая плоскость. На мгновение я почти слился с ней, но уже в следующий момент рикошетом отлетел, будто был отвергнут какой-то силой и стал возвращаться к земле.
Это означало, что я не готов к дальнейшему и возвращаюсь на «доработку». Возвращение происходило гораздо быстрее, чем движение вверх. Объем сновидения уменьшился, исчезло чувство бесконечности.
В правом нижнем углу обозначилось облако образа. Этот информационный сгусток понимался как нерешенная проблема. В нем виделись картины школы, в которой я учился и другие личные подробности. Я «впал» в это облако и начался «разворачивающий» его сон».
«… вылетев из дома, я подумал, что интересно было-бы найти кого-то еще, реально присутствующего в пространствах сновидения. Трудно полно передать это чувство — того, что ты реально есть. Поиск другого был одновременно и следствием потребности поделиться легкостью и радостью присутствия здесь, и притяжением реального к реальному, и отголоском какой-то глубокой тоски по самому себе.
Пролетев некоторое расстояние над местностью, которая была идентична дневной, я почувствовал утомление и приземлился. Снижаясь, я задел ногами за невысокую ограду и упал навзничь. Удар дал мне возможность почувствовать свое тело — было похоже, что оно обтянуто тонкой, но прочной тканью. Ко мне пришло понимание того, что оно может быть разрушено, и это накладывает на мой выбор определенные ограничения…»
Уходя в сон или через сон, у каждого странника есть шанс оглянуться и увидеть, что он оставляет. Напряжения рационального сознания пронизывают нас от физического тела до неопределимых высот. Большинство этих напряжений имеет «проекцию» на физическое тело. Любая фигура движения рационального сознания — от мысли до личности — есть напряжение «перевода» Происходящего на созданный личностный язык. И одномоментные, и постоянные напряжения форм — это незаменимый до какого-то момента способ исследования мира и реакции на его загадки.
Все, создаваемое нашим сознанием, имеет ценность только тогда: когда оно принимает свою вторичность относительно тайны мира и указывает на первичное.
Путь через сновидения — это естественная дематериализация создаваемых нами «домов», ограниченных убеждений, надежд, привязанностей — напряжений, которые никому не мешают, пока не претендуют на изначальное и окончательное существование созданной формы и полностью фиксируют сознание на себе.
Намеренные сновидения — это индуцирование собственной воли для того, кто остается, когда мы засыпаем, когда нас нет. С другой точки зрения, намеренное сновидение — это обращение внутреннего слуха к воле того, кто остается после нас, и ее явление. Так или иначе, пока не происходит перемещения внимания с «периферии» нашего существа, на которой мы функционируем, к глубинам, из которых приходит к нам сила жизни, всякая активность, направленная к миру, — сновидения будут либо засыпать вместе с нами, либо мешать нам достаточно полно уснуть.
Как происходит этот скачок, смещение внимания, остается для сновидца загадкой, даже когда это случается.
Можно поставить в прямую зависимость внутреннюю искренность и реальность сновиденческих бдений. Сила лжи в том, что она всегда мельче правды. Пусть ей не хватает глубины и свежести, но меньший объем видимого кажется чему-то в нас менее опасным.
Объем, глубина сновидений уменьшается всеми видами лжи — привычкой к ограниченности, снами желаний, уютным согласием на вовлеченность в частные течения Силы без памяти об истинных взаимоотношениях любого способа бытия и целого.
Не было бы никаких шансов выхода за границы уже освоенного, если бы не смутное (и не очень смутное) чувство существования чего-то большего.
У каждого сновидца в процессе практики нарабатывается свой способ преодоления-развоплощения преград, закрывающих пространства. Есть некоторые общие моменты этих способов:
а) одно изменение своей идеи относительно диапазона сновиденческих путешествий уже есть выход из потоков снов и умение бодрствовать в их присутствии, не вовлекаясь в них и не теряя полноты своего бытия;
б) борясь с собственной тенью, помните, что в конце концов цель не в том, чтобы не было тени, а чтобы был свет. Стены проламывают, обходят, подкапывают, сносят для того, чтобы увидеть то, что за ними. При другом отношении к стенам возникает соблазн возвращаться к ним снова и снова;
в) чтобы переместиться куда-либо, нет необходимости в титанических усилиях, достаточно не держаться за то место, в котором ты находишься, за то, кто ты уже есть.
Намерение сновидения может быть направлено как на вполне определенную область жизни, интересующую /действительно интересующую!/ человека, так и на те неопределимые состояния сознания, присутствие которых только смутно угадывается.
Здесь целесообразным и верным будет определять запасы собственной энергии и задавать себе посильные задачи.
Обычно между нашей активностью и реализацией сновидений есть некоторая пауза, поэтому успех сновидца во многом зависит от его постоянства и мудрого упорства в преодолении инерционности сущностных изменений, происходящих в нем.
Намеренные сновидения — это игры, благодаря которым мы учимся быть по ту сторону дня и ночи. Если для бодрствования достаточно только того, что ты есть, и дышать неизвестностью безграничного мира — естественно, то другие, частные, стремления к чему-либо уже невозможно отделить от одного главного намерения — намерения быть живым.
5. ПРИПОМИНАНИЕ СНОВПочти всегда, сразу по пробуждении, между вниманием и воздухом сновидения образуется дистанция. Редкие сновидения настолько полны Силой, что их сюжеты удерживают наше внимание не только между сном и явью, но еще долгое время, иногда годы спустя.
Обычно для припоминания сновиденческих путешествий требуется некоторое специальное усилие. Многие «дальние» и, в силу этого, едва различимые дороги, могут быть восстановлены для основной «массы» сознания только при условии его терпеливых и точных действий.
Когда вы осознаете себя после сна, с первого же возможного момента старайтесь не смотреть только назад, в сновидение. В конце концов это только прошлое, которого уже нет. Помните и о втором крыле жизни — о настоящем дне. Ибо предположительно вы все-таки сновидите для того, чтобы жить, а не живете для того, чтобы сновидеть.
Если сразу врываются заботы и образы дня, вам необходимо обратное — движение назад, в прошлое ночи.
И в том, и в другом случае главное — это не информация, которую сознание восстанавливает. Главное — остановка в целостности настоящего. Целостность имеет свойства возвращать удаляющиеся пространства сновидения. Стремление их вернуть, пересмотреть — необходимо. Но это стремление не должно вас лишать устойчивой неподвижности в настоящем. Открытое и бдительное внимание работает как магнит и материя снов начинает двигаться в обратном порядке под силой его притяжения. Чем тише мотивы действия этой силы, чем отрешеннее пробуждающее, тем меньше искажений вносит процесс воспоминания.
Возможно вы осознаете себя уже во сне. Тогда у вас нет необходимости делать основной упор на пересмотре сновидений при переходе к бодрствованию. Такой наблюдатель краешком глаза замечает, что он никогда их и не забывал. Для него более интересной задачей, вызовом становится слежение за сменой «декораций», за тем как эти сменяющие друг друга беспредельности влияют на свет его сознания.
Терпение — необходимость для сновидца. Когда волны сновидений или отсветы этих волн проходят сквозь вас в обратной последовательности, проявляется следующая трудность: точность усилия удерживать просыпающийся ум от интерпретаций, оценок, немедленного анализа, восхищения, уныния, подсчетов открывающихся возможностей, опьянения от удовольствия — то есть усилия к покою, отрешенности, трезвости и целостному равновесию. Оно не должно противоречить усилию к тотальной заинтересованности Происходящим.
Как правило, мы вспоминаем не то, что мы видели, а то, что мы увидели бы если бы действие происходило «здесь» — в плотном материальном плане. Эту адаптационную работу сознания с воздухом сновидения уже нельзя представить работой «цензуры» и «вытеснением».
