- Я ничего не делаю, - прошипел Леха, закрыв глаза. Даже мысли путались от боли.
- Вот-вот! Ничего не делаешь. А ничего не делать - это тоже занятие, между прочим! Или я тебе не предлагал побегать, народ пободать, рогатый?
Больше Леха его не слушал.
Боль была невыносима. Он рванулся прочь, чтобы хоть как-то отвлечься от нее.
- На севере попробуй! - крикнул сатир вдогонку. - Если тебя сюда перевели, в пустыне должно что-то быть! А если нет, дуй дальше! Там Гнусмас, крупный город! Народу должно быть до...
Он несся по пустыне, но никого не встречал.
Вечер быстро превратился в ночь. Выступили звезды. А боль затопила все тело.
Голову сжимали невидимые тиски, глаза разъедала щелочь, шкура на спине обугливалась - его кремировали заживо! - а песок врезался в копыта сотнями острых игл. И боль нарастала, ее было все больше и больше.
Боль, боль, боль... Целое море боли.
В голове осталось только одно: он должен убить.
Ночь, песок, звезды, темные дольки дюн - и боль, боль, боль...
Он должен кого-то найти и убить!
Бег, и боль, и жажда крови...
Все это слилось воедино и длилось целую вечность.
Сначала он решил, что это просто еще одна звезда. Начинался рассвет, и это могла быть восходящая Венера. Но пятнышко света становилось все ярче, ярче... Не звезда.
Боль выгнала все мысли, но теперь что-то вернулось. Свет - огонь люди. Кровь!
Он довернул на огонь и еще быстрее заработал ногами. Люди! Наконец-то он сможет кого-то убить! Неужели эта боль скоро кончится?!
Сознание еще не отключилась, но трезво мыслить он уже не мог. Остались одни рефлексы, боль и жажда крови. Тело двигалось само по себе.
Перед глазами мелькнул костер, трое людей вокруг него. Тихий смех, гудение мощного мотора, красноватые отблески... Вращался маховик, таская туда-сюда огромный поршень...
Леха ворвался под свет костра и расшвырял их, как игрушечных солдатиков. Крики, грохот выстрелов, где-то слева воздух прочертили трассирующие нити...
Он сбивал их на землю, давил копытами, бил рогами. Топтал, рвал - и ревел от ярости и облегчения...
Боли больше не было.
Нет, кое-что осталось - побаливал бок, в него всадили пару пуль из калаша. Еще болела левая передняя нога и морда - пару раз Леха ошибся и вместо людей протаранил стальные бочки, наполненные нефтью. Но разве это была та боль, что была до драки? По сравнению с той болью это был романтический сон.
А вот больше он ничего не помнил. Сколько длился бой? Скольких он убил?.. Ничего не осталось в памяти. Только радость, когда он убивал их...
Леха огляделся.
В ложбине между холмами пылала вышка. Во время драки кто-то прострелил бочки, и нефть занялась от костра. А может, это он сам протаранил и перевернул их. Он не помнил.
В огне темнели трупы людей. Снесенная, как хрупкая осинка, сторожевая вышка, - оттуда бил пулеметчик, пока Леха не опрокинул вышку прямо в пылающую лужу.
Горело здорово. Теперь вышку было видно прекрасно. А чуть в стороне перегонный агрегат. И огонь как раз подбирался к нему...
Леха шустро развернулся и помчался прочь. Он успел отбежать на сотню метров, когда огонь дошел до перегонного аппарата. Цистерна с бензином рванула. На миг стало светлее, чем днем, а круп опалило - даже паленой шерстью запахло.
Что хорошего было в игре, так это то, что раны у монстров зарастали всего за час.
Боль ушла.
Нет, она не просто пропала. Он обменял свою боль на настроение тех людей, чьи аватары только что убил. Далеко не все игроки охотятся на монстров. Наверняка есть и такие, кто приходит сюда просто расслабиться. Играет, никого не мучая. Ни на кого - в том числе и на Леху - не нападая.
И среди игроков у вышки были такие. Они просто играли, болтали с приятелями и робко надеялись, что хотя бы в игре никто не будет напоминать им о боли и смерти...
Леха вернулся к вышке через полчаса. Надо было узнать, на сколько времени он получил индульгенцию от боли.
Он насчитал пятерых. С разорванными его рогами животами, в запекшейся крови. Кто-то с разбитой в кашу головой - по этому он прошелся копытом. Еще кто-то, похоже, сгорел целиком...
Полсуток. А то и больше. Здорово он кровушки напился...
Леха бросил искать остальных и поплелся обратно, на юг, к скальной гряде.
Наверно, он ошибся с направлением. А может, просто слишком часто забирал в одну сторону, обходя дюны - он не сверялся по звездам, просто брел назад, куда несли ноги.
К скальной гряде он вышел не в том месте, откуда уходил. Проход в Кремневую Долину был где-то в стороне. Еще бы понять, в какой? На восток или на запад?..
На душе стало еще паршивее.
Мало того, что он убил несколько ни в чем не виноватых игроков и испортил этим людям настроение - ведь кто-то из них пришел в игру просто отдохнуть и мило поболтать у виртуального костра.
Мало того, что ему опять пришлось танцевать под дудку хозяев "Генодрома", и никакого саботажника из него не получилось.
Так теперь еще и заплутал!
В голове не осталось ни одной нормальной мысли. Только раздражение и отчаянье: до окончания срока отсюда не выбраться. Он выйдет отсюда лишь через год, когда кончится контракт. Вот только через год здесь он превратится в полного психа...
Нет, так не пойдет! Леха остановился, пытаясь привести мысли в порядок... И замер.
Теперь, когда пропал шум копыт и свист ветра в ушах, он услышал. Начинался рассвет, солнце еще не палило и не гнало ветер по дюнам, и в предутренней тишине разносился чей-то крик.
Не птичий. Женский. И кричала она вовсе не от удовольствия...
Леха покрутил головой, точнее определяя направление. Кричали из-за дюны справа.
Трое мужиков топтались на чем-то золотисто-медном. Опять отходы генной инженерии?
Леха присмотрелся. Это была гарпия. Точнее, то, что от нее осталось. Двое топтались на ее крыльях, окончательно изламывая их и вбивая в землю. Но смотрели они не на гарпию, а на скалы - там из-за вершины выглядывали еще две гарпии, черная и серебристая.
Третий мужик в напяленной назад козырьком кепке с надписью "Wintel suxx" вбил дуло своей винтовки в рот гарпии, чтобы она не мотала головой.
- Где камни, сукина кошка?! - заорал он пьяным голосом и пнул ее по ребрам. - Будешь чертить карту месторождений?!
- Не так, Саксист! - влез второй. Язык у него тоже заплетался. - Вот!
Он склонился над гарпией, схватил перо в основании крыла и рванул. Перо вырвалось вместе с куском пуха и кожи. Гарпия взвыла, рванулась, но что она могла сделать? Переломанные крылья не могли скинуть стоявших на них мужиков.
Ее ноги заканчивались птичьими лапами с огромными когтями - и если бы она смогла ударить ими... Но обе ноги были прострелены под коленями. Гарпия все-таки попыталась лягнуться, но ее лодыжки лишь безвольно болтнулись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
