моей юбки ползёт вверх.
Извиваюсь всем телом в попытке скинуть подонка, но он сильнее меня даже в таком виде!
– Не надо! Прошу, не делайте этого! Аа-а-а-а! Помогите! Кто-нибудь, помогите! – кричу сквозь рыдания, продолжаю попытки высвободиться.
Никогда в жизни мне не было так страшно, как сейчас.
Мужчине плевать на мою мольбу, он продолжает задирать мою юбку, материться, на помощь мне не спешат.
Меня словно в сам ад бросили, к самому дьяволу, я бьюсь в какой-то агонии.
Нельзя сдаваться! Нельзя!
– Лежи смирно, сука! – ругается мой насильник.
Дёргаю головой из стороны в сторону, руками пытаюсь попасть по мужчине, и какой-то момент он отпускает мои волосы, всего на миг, но для меня это огромное время! Опираюсь руками в пол, и со всей силы бью головой назад. Затылок простреливает болью, встретившись с лицом урода, насильник взвывает, а я собираю всю оставшуюся силу, рвусь из-под него, и получаю свободу.
Но она такая короткая, что даже вздохнуть не успеваю, меня ловят за ногу и тащат обратно.
Очередной крик застрял в горле, а глаза ослепило ярой вспышкой, от чего зажмурилась. Торопливые шаги, грубый мат, звук удара, сдавленный хрип, и я почувствовала свободу. Как можно быстрее приподнялась на колени, но отползти подальше не получилось, перед глазами всё плыло, а руки, как и всё тело, било крупной дрожью. Я просто не могла управлять собой. Всё, что смогла сделать, это поднять голову и посмотреть на того, кто пришёл мне на помощь.
Натан.
Мужчина смотрел на меня с перекошённым от гнева лицом, его глаза святились непонятным, но очень страшным блеском. Слова благодарности, как и крик, что рвался наружу меньше минуты назад, застряли в горле. Как можно благодарить того, кто меня здесь и запер, он и есть главная моя угроза! И боюсь я его ничуть не меньше, чем калеку, что сейчас лежит совсем недалеко от меня и слабо стонет.
Натан молчит, продолжая смотреть на меня. Не выдерживаю его взгляд, опускаю голову. Мне становится плохо, чувствую, как дрожь сменяется накатывающейся слабостью. Наверное, мой мозг посчитал, что с меня хватит и мне пора отдохнуть. По ощущениям, я просто теряла сознание, даже не стала сопротивляться, сама поддалась темноте. Расслабилась и закрыла глаза, руки проехались по бетонному полу, плавно укладывая моё тело.
Правда, перед тем, как окончательно провалиться в темноту, почувствовала чужое прикосновение на плечах.
Чувство острой тревоги пробирается сквозь плотную тёмную завесу сознания. Что-то мокрое и прохладное касается моего лица, шеи, вытягивая меня из пучины глубокого сна. Слуха касаются посторонние звуки, к ним присоединяются приглушённые голоса, кто-то спорит, один нападает, другой оправдывается.
– Ты как себе представляешь то, что говоришь? Нам, по-твоему, надо было её раздевать? Искать шрамы? – становиться громче голос одного из спорящих.
– Ты должен мне сразу был доложить обо всём! – подобный раскату грома гремит голос другого.
– Я думал, она врёт! Да и когда мне успеть! Герда бросилась на неё, а потом ты сам велел отправить её в подвал! Не делай из нас крайних, Натан!
Натан!
Услышанное имя стрелой пронзает не только ничего ещё не понимающей мозг, но и грудь.
С трудом, но мне удаётся разлепить тяжёлые веки, в глазах больно режет.
– Ты как себя чувствуешь?
Не успев осмотреться, как надо мной склонилось уже знакомое лицо, но и ответить не успеваю.
– Отойди, Тох, – командует хозяин дома и сам появляется через пару минут, занимая место врача.
Вновь голодный, тёмный взгляд, смотрит так, что непроизвольно сжимаюсь.
– Как тебя зовут? – с раздражением задаёт вопрос.
От того, как он близко склонил своё лицо к моему, ощутила его горячее дыхание на своей коже. Вместо того, чтобы сказать своё имя, я словно мазохиста утопаю в воспоминания, что случились со мной в том подвале. А что было бы, если этот Натан не пришёл? Меня бы изнасиловал тот подонок? А что было бы дальше? Как я после этого жила, что бы было со мной? Сглатываю колючий ком в горле.
– Я спросил, как тебя зовут, ты что, оглохла?! – рычит сквозь зубы.
– Алина, – хриплю ответ и тут же хватаюсь рукой за горло, оно дерёт нещадно.
– Правду мне говори! – его рука опускается рядом с моей головой, от чего дёргаюсь в сторону и тут же морщусь от боли.
Только сейчас ощущаю, как сильно болит моё тело.
– Я правду говорю, – тороплюсь с ответом, – я настоящая Алина, а с вами… с вами была Арина, моя сестра.
Мужчина, прикрыв глаза, рывком отталкивается, выпрямляется, резко проводит ладонью по лицу, выругивается.
Чувствую, как по вискам скатываются слезинки. Меня топят куча эмоций и чувств одновременно! От радости до горечи! Они поверили мне! Поверили! Вот только бы узнать почему? Что произошло такого, что они поменяли своё мнение?
– Тох, делай всё, что нужно, только исправь всё это, – не смотря на меня, машет в мою сторону рукой.
– Исправлю, Нат, не переживай, всё залечим, – отвечает ему доктор.
Натан уходит быстро, размашистым шагом, он словно бежит из комнаты, за ним следом идёт водитель, который на пороге останавливается, оглядывается, смотрит на меня с сожалением.
– Прости.
Скорее по губам читаю, чем слышу.
Вот так просто «прости»? После всего пережитого ужаса? Отворачиваюсь, прикрываю глаза.
– Алина, есть у тебя аллергия на какие-либо препараты? – спрашивает доктор.
Не отвечаю, не хочу говорить, видеть никого не хочу, только дочку мою маленькую, рядом с ней быть, уехать с ней далеко-далеко, чтобы никто никогда нас не нашёл.
– Слушай, я понимаю, тебе сейчас тяжело, но у тебя шишка на голове больше куриного яйца, возможно сотрясение, необходимо медикаментозное…
Его слова кажутся такими нелепыми, дикими!
– Понимаешь? – повернувшись к нему лицом, обращаюсь на «ты», перебивая, – ты меня понимаешь? Нет! Нет! – кривлю губы в горькой усмешке, – я вчера семью потеряла, муж ушёл к сестре, выкинул из дома, а самое главное, у меня отобрали дочь! Мою малышку, моё солнышко! От меня отказался отец, который меня просто ненавидит по непонятной причине, мама попала в больницу с сердечным приступом, я даже не знаю, как она, жива ли она! А после появляетесь вы! Похищаете, обвиняете непонятно в чём, угрожаете…
Запинаюсь, закрываю лицо руками и тихо всхлипывая, плачу. Сейчас мои слёзы отличаются от предыдущих, сейчас они от пережитого, уже лёгкие, нужные, чтобы
