Кроме того, во время обороны персы широко использовали различные подручные средства, обычно применяемые в такой ситуации: бочки, обломки колонн (Amm. Marc. XX. 11. 10), расплавленную смолу (Amm. Marc. XX. 11. 15), охапки горящего хвороста (Amm. Marc. XX. 11. 18–19), сети и канаты для захвата и удержания ударной части тарана (Amm. Marc. XX. 11. 15), камни (Amm. Marc. XX. 11. 9) и другие приспособления и материалы.
Таким образом, можно констатировать, что сасанидское войско владело тем же комплексом осадных орудий и устройств, что и римско-византийская армия, а в ряде моментов даже превосходило своего противника.
Глава 3.
ТАКТИКА ПЕРСИДСКОЙ АРМИИ
В военной теории (как античной, так и сасанидской) наука о тактике ведения боевых действий состояла из двух разделов: учения о ведении боевых действий на открытой местности («в поле») и учения об осадной войне, или полиоркия. Такая схема рассмотрения военного дела древности принята и в современной литературе. Будем придерживаться ее и мы, хотя, безусловно, данное разграничение носит в определенной мере условный характер, и целый ряд тактических приемов применялся персами в одинаковой степени как в полевых сражениях, так и при осаде либо обороне крепостных укреплений.
О высоком уровне развития военной теории в сасанидском Иране ярко свидетельствует тот факт, что здесь существовали специальные военные трактаты, представлявшие собой не только руководства по ведению войны, но и своеобразный итог профессиональных изысканий многих поколений иранских военачальников. Наиболее известным примером подобного рода произведений является военный трактат, содержавшийся в недошедшей до нас «Аин-Намэ» — «Книге установлений». Однако благодаря наличию арабских переводов «Аин-Намэ» мы знаем ее содержание и можем составить представление о том, как рассматривались правила ведения боевых действий (особенно — на открытой местности) с точки зрения персидской военной теории сасанидской эпохи.
Сразу же необходимо отметить, что в большинстве случаев (особенно что касается принципиальных, основополагающих моментов) положения сасанидской и позднеантичной военных теорий явно перекликаются, что, по нашему мнению, можно объяснить двумя факторами. Во-первых, это может быть обусловлено длительными римско-персидскими (а до этого, в I в. до н.э. — III в. н.э., римско-парфянскими) войнами, в ходе которых армии противоборствующих сторон неизбежно заимствовали друг у друга различные способы и приемы ведения боевых действий. Во-вторых, не исключено и прямое литературное влияние позднеримской (ранневизантийской) военной традиции на персидскую. Однако описанные в источниках события римско-персидских войн показывают такое сходство тактических приемов персов и римлян, использовавшихся ими на практике, что возможность непосредственного влияния византийской военной литературы на сасанидскую, без наличия предварительной «обкатки» персами излагаемых положений на полях сражений, может быть сведена к минимуму.
В целом тактика ведения боевых действий армией персов находилась в большой зависимости от конкретной ситуации, складывавшейся на театре военных действий, от особенностей вооружения и состава персидского войска, описанных выше, условий местности и целого ряда других факторов.
§ 1. Тактика веления полевой войны
Перед началом сражения персы располагались тремя большими и примерно равными в численном отношении частями: правое крыло, левое крыло и центр. Место для расположения центра (по терминологии «Аин-Намэ» — «сердца», или «двух главных частей»[6]) персы старались выбирать на возвышенности, справедливо полагая, что «воины правого и левого крыльев не могут быть преодолены и побеждены, даже когда сильно потерпят, пока крепко держатся две главные части, если же разбиты две главные части, бесполезна стойкость правого и левого крыльев»{40}. Роль левого и правого флангов, или крыльев, была различной. Правому крылу, как и центру, в сражении отводилась активная роль; они должны были атаковать противника, совершать необходимые маневры и т. д. Основной же задачей левого крыла являлось сдерживание натиска правого (наиболее сильного и опасного) фланга противника. В той же книге «Аин-Намэ» по этому поводу говорится:
Что же касается левого крыла, то оно не нападает, если только не будет наступать на него опасный враг, — тогда они отбрасывают нападение врага. При этом воины правого крыла и двух главных частей могут вступать в бой с наступающими на них и возвращаться к своим с тем, чтобы снова вступить в битву, а воины левого крыла могут делать это лишь при отступлении, и невозможно им, вернувшись, снова вступить в бой{41}.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники не позволяют дать точный ответ на вопрос о количестве линий в боевых порядках персов во время сражения: здесь данные теории и практики трудно согласовать. Однако с уверенностью можно сказать о том, что таких линий, как правило, было не менее двух. Об этом говорят как данные ранневизантийских военных трактатов (Mauric. XI. 2), так и описания сражений. В 363 г., во время похода Юлиана Отступника в Персию, в битве под стенами Ктесифона персидское войско, по словам очевидца и участника событий Аммиана Марцеллина, было построено следующим образом:
Персы выставили против нас панцирных всадников… В резерве были поставлены манипулы пехотинцев. Прикрываясь продолговатыми выпуклыми щитами… выступали они в тесном строю (Amm. Marc. XXIV. 6. 8).
Более того, в этом сражении в качестве третьей линии фактически выступали боевые слоны, размещавшиеся за рядами пехоты:
Позади них [пехотинцев. — В. Д.] слоны, как перемещающиеся горы, движением своих огромных туш грозили гибелью приближавшимся… (Amm. Marc. XXIV. 6. 8).
В сражении с византийцами при Даре (530) персы также располагались двумя линиями: персидский полководец «поставил против врагов не всех персов, а лишь половину, приказав остальным держаться сзади. Они должны были сменять сражавшихся и со свежими силами нападать на врагов с тем, чтобы все время они сражались поочередно» (Proc. Bell. Pers. I. 14. 29–30). В битве, произошедшей в 576 г. в Армении между византийцами во главе с полководцем Юстинианом и персами под командованием Хосрова Ануширвана, персидские войска также были построены не менее чем двумя линиями; Феофилакт Симокатта, говоря об этом сражении, пишет, что во время решительного натиска ромеев «находящиеся в резерве силы вавилонского войска не знали, что им делать» (Theophyl. III. 14. 8). Таким же образом персидская армия была расположена и в битве при Константине (581): командир персов Тамхосров неосмотрительно вступил в бой в первой линии и был здесь убит (Theophyl. III. 18. 2), т. е. в данном случае боевых линий в персидском войске тоже было не менее двух.
Самую элитную категорию сасанидского войска составлял отряд «бессмертных». В связи со своим статусом и на поле битвы «бессмертные» занимали особое положение: они находились в глубоком резерве, являясь своего рода «неприкосновенным запасом» персидской армии, вступающим в сражение лишь в ситуации крайней необходимости (Proc. Bell Pers. I. 14. 31, 44).
Судя по всему, построение персидской армии перед боем представляло собой в плане сильно вытянутый прямоугольник, имевший прямой сплошной фронт (в отличие от византийцев, иногда сознательно искривлявших свое построение в зависимости от ситуации (Mauric. III. 10)) без каких-либо разрывов между центром и крыльями (Mauric. XI. 2). Чтобы обезопасить себя от неожиданного нападения, персы, как и римляне, зачастую сооружали перед своим фронтом рвы (Theophyl. IV. 9. 5) либо использовали для этих же целей естественные преграды (например, овраги) (Theophyl. II. 8. 8–9).
Как правило, персы избегали первыми начинать открытые сражения и вступали в них лишь в крайнем случае либо будучи полностью уверенными в своем успехе (прежде всего, при подавляющем численном превосходстве над противником). «Аин-Намэ» в связи с этим рекомендует:
И пусть не вступает он [полководец. — В. Д] в бой с войском иначе, как в случае крайней необходимости и в таком положении, когда нельзя избежать сражения… И когда большая часть воинов войска люди испытанные, разумные и храбрые, то самое лучшее для войска, чтобы враг первым напал на него; когда же большинство их неопытны и нельзя избежать боя, то всего лучше войску первому напасть на воинов врага. И не следует войску сражаться с врагом, если число его не превышает в четыре или три раза числа врагов; если же враг нападает на него, то оно может сражаться, если превышает число врагов приблизительно в полтора раза; если же враг вторгается в страну, то могут сражаться и будучи в меньшем числе… И пусть по возможности откладывается война, ведь в ней у сражающихся вызываются дерзкие действия, выказываются козни. Если же нельзя избежать сражения, то пусть сражаются легким оружием…{42}
