обычной заброшкой.
Через какое-то время Л решил признаться об этом происшествии родителям и убедил их проверить тот дом вместе с ним. Но, зайдя в здание, мистер и миссис Форстер не заметили и не почувствовали ничего странного.
Долгое время они все вместе пытались понять природу этих бутафорий и почему Л слышал шепот, но не находили конкретных ответов.
Вскоре эти события стали забываться.
А через несколько лет остался лишь Л и его отец. Весь Актопен будто стерли с лица земли, не оставив абсолютно ничего: ни людей, ни домов, ни бутафорий.
После этого страшного события Л вспомнил свои мысли в том доме и ужаснулся тому, что они сбылись, превратились в реальность.
Как это было возможно? Могло ли это быть просто совпадением?
Он никогда больше не решался заходить внутрь этих зданий, боясь, что увидит в них то, чего не следовало бы знать.
Но когда он стал жить в Соде, в свободное время он почему-то часто приходил к этой пятиэтажке. Здание также наводило странные мысли, но со временем он уже научился блокировать их, находясь близко к бутафории.
Возможно, он ждал, когда он решится зайти туда, чтобы найти какую-то разгадку, какой-то ответ на то, что происходило с ним.
До сих пор ни один из тех, кого Л расспрашивал про бутафории, — у товарищей в университете, у коллег в офисе — не признавался в таких же ощущениях, что возникали у Л.
Единственным человеком, который испытывал то же самое, была она. Но, наверное, это можно было как-то списать на ее земное происхождение.
Недавний путь изменил его отношение к бутафориям. Они не перестали быть для него опасными, однако теперь он понял, что может сохранять свой рассудок, даже когда находится в них.
Л продолжал смотреть на черный прямоугольник дверного проема.
Может, если он зайдет туда сейчас, он получит больше ответов на свои вопросы?
Он выкинул эти мысли из головы, отошел на некоторое расстояние от пятиэтажки и уселся на песок.
Сейчас он пришел сюда не для изучения бутафорий.
«Отпусти свои мысли. Не скрывай их от самого себя», — звучали в голове слова отца.
И он решился подумать о том, о чем запрещал думать себе все эти несколько дней. Он закрыл лицо руками, впуская в голову нахлынувший поток мыслей.
Он безумно тосковал по Люси.
Эта тоска леденящим холодом ползла по нему, сковывала его тело, и он не мог понять, как из нее выбраться.
Он не мог представить себе, что больше никогда не увидит ее.
Он не мог знать, жива ли она, не говоря уже о том, помнит ли она все эти события, которые произошли с ней здесь.
Пронзительной болью отдавалась в голове мысль о том, что Люси может вообще не существовать на Земле, что она жила когда-то в прошлом или будет жить в будущем.
Но он видел ее, он чувствовал ее, он, вопреки всем логическим рассуждениям, знал, что она была реальным человеком. Миллионы вопросов о том, как же она здесь оказалась, тут же наполняли его разум, но он просто в это верил.
Он жалел, что не удержал ее в самом конце, что не был достаточно внимательным в Центре управления, чтобы понять, почему она исчезла. Ему не нужно было позволять ей идти туда — ведь почему, все же, она исчезла сразу после этого?
Но не было сомнений в том, что Люси каким-то невероятным образом повлияла на отмену EDP — это не могло быть простым совпадением. Теперь, благодаря ей, у них есть еще немного времени…
И он не мог, не мог допустить, чтобы проект по уничтожению повторился! Иначе тогда она погибнет, а следом, скорее всего, погибнет и он. И в чем тогда смысл их жизни?
Что же теперь ему делать?
Нет, нужно было как можно скорее устроиться в Eternal и продолжать проектировать корабль. Тогда шансов на повтор EDP будет меньше.
Но что делать с экспедицией?
Всю свою жизнь он хотел лететь на Землю, и сейчас у него появилась еще одна весомая причина стремиться туда.
Но если представить себе безумную мысль, что он когда-нибудь прибудет на Землю и встретит ее, что он скажет ей? У нее будет своя жизнь, и она не поверит его рассказам…
Л с горечью понял, зачем он снова пришел сюда, к этой пятиэтажке.
Он ждал, что увидит здесь Люси.
Он поднял голову и удивился тому, как стремительно пришла ночь.
Все пространство было освещено сияющей на небе Комрадой, а волны песка и пятиэтажка отбрасывали резкие черные тени. Из-за яркого света спутника были видны лишь некоторые звезды и немерцающий отблеск далеких соседних планет.
Теплая ночь знаменовала собой начало долгожданного лета. Все вокруг словно замерло в ожидании следующего дня и казалось некой сценой, на которой могли бы разворачиваться события.
Л в который раз подумал о непостижимых размерах мира, в котором он жил.
Слишком много значения он придает собственной персоне, подобно тому, как люди много веков назад считали, что вся вселенная вращается вокруг их планеты.
Что если он не главный персонаж? Что если не он должен лететь на Землю?
Ведь, в самом деле, он являлся ничтожной, незаметной частью целого человечества и лишь со всеми он мог продвигаться дальше по пути самосознания.
Л сидел на одном месте, наблюдая за движением Комрады, планет и звезд по небосводу.
Постепенно светало.
Люси так и не появилась, и ему больше ничего не оставалось, как принять это и жить дальше. В конце концов, возможно, он еще когда-нибудь увидится с ней, подумал он, глядя на красные лучи восходящего солнца.
— Доброе утро, — раздался звонкий голос, и Л, вздрогнув от неожиданности, резко обернулся.
Это оказалась мисс Браун.
— Простите, что напугала вас, — улыбнулась она и села на песок рядом с ним. — Вы провели здесь целую ночь?
Л постарался скрыть возникшее у него на лице разочарование.
— Что вы здесь делаете? — вопросил он.
— Решила пройтись, — нагло врала мисс Браун. — А вы?
— Дышу свежим воздухом, — также соврал он. — Как вы прошли мимо охраны?
— Как ни странно, у меня был оформлен пропуск, — усмехнулась девушка и, помолчав, добавила: — На самом деле, я не могла сомкнуть глаз. Размышляла об отражателе и о том, какие грандиозные открытия нас ждут в скором времени.
— Вы бы хотели полететь на Землю? — вдруг спросил Л.
— Хотела бы я? — засмеялась мисс Браун. — Ну кто не жаждет увидеть другую планету? Но я не уверена, выдержал бы мой организм такие
