она готовила большой прием по случаю десятилетия брака. – Доложил один из инспекторов.
– Кто обнаружил жертву?
– Уборщица. После того, как молодая графиня перестала выходить на связь, муж забеспокоился и попросил тещу заехать к дочери. Но когда та приехала, на вилле уже была полиция, приходящая раз в три дня уборщица обнаружила хозяйку мертвой в спальне и вызвала нас.
– Что-то пропало?
– Нет, по словам графини- не той, которая убита, а старшей, матери жертвы, в доме много драгоценностей, дорогих часов, но все осталось на месте, она проверила.
– Значит, не ограбление?
– Комиссар, посмотрите сюда, – один из судебных медиков перевернул тело. Руки убитой были связаны той же веревкой, которой она задушена, и таким же странным узлом, как у предыдущих жертв.
– Два убийства в одну ночь? – Лука повернулся к подчиненным.
– Первый раз о таком слышу. Эдак наш маньяк скоро массовые удушения устроит.
– Не смешно. И очень странно. Заканчивайте здесь, я поговорю со старшей графиней, потом с новоиспеченным вдовцом. Они здесь?
– Нет, графиня, осмотрев дом, сразу же уехала, а муж еще не приехал с моря.
– Вы разрешили ей уехать?
– Комиссар, это графиня делла Торре… я ничего не мог сделать, попробуйте ее остановить! Графиня сказала, что она будет в своем палаццо.
Лука махнул рукой: – Ладно, я хорошо знаю этот дом, заеду.
***
Серое трехэтажное палаццо в центре Эмполи Лука проходил много раз по дороге на обед, его фасад выходил на самую красивую историческую площадь города Фарината дельи Уберти. В аркадах с тонкими изящными серыми колоннами спрятался вход в художественную галерею и небольшой муниципальный музей палеонтологии. Лука был уверен, что муниципалитет платил немалую арендную плату владелице дворца.
Окна второго этажа были плотно закрыты ставнями, а на третьем, где, по всей видимости, и находились частные апартаменты графов делла Торре, занавешены плотными портьерами.
Лука позвонил в звонок у дверей, напоминавших своей формой епископскую митру, кнопка была единственной, никаких табличек с фамилиями. Он представился и вскоре оказался на широкой лестнице, ведущей в апартаменты, вход в музей остался справа.
Аккуратное здание каким-то странным образом оказалось внутри гораздо больше, чем представлялось снаружи. Парадная лестница с лепниной и золотыми узорами вела к внушительным двустворчатым дверям, которые открывались в холл со скульптурами и старинными зеркалами.
Пожилая горничная восточной внешности в накрахмаленном фартуке проводила комиссара за одну из дверей и перед ним предстали картины в тяжелых рамах. Лука не был большим знатоком искусства, но даже он понимал, что перед ним подлинники.
Одна из картин выбивалась из общего ряда, и, хотя была написана в той же манере старых мастеров, ее возраст сразу угадывался, картина была написана совсем недавно. На полотне молодая женщина необычайной красоты облокотилась о подоконник стрельчатого окна, за ее спиной уходили вдаль тосканские холмы, подернутые голубоватой дымкой. Засмотревшись на картину, Лука не сразу сообразил, что в комнате он не один.
Женщина с картины, только во плоти и лет на сорок старше своего изображения, сидела на шелковом диванчике.
Если бы не черный костюм, ничто не говорило бы о трауре и горе, дама с идеально уложенными волосами выглядела безупречно. Она молча смотрела на комиссара, ожидая, когда он соизволит ее заметить.
Лука извинился, сказав подобающие слова о шедеврах, выразил соболезнования и чмокнул воздух у руки графини, сделав все по правилам- склонился к руке, а не подтянул ее к губам.
Графиня кивнула одобрительно и показала жестом на кресло, обитое таким же нежным шелком, как и диван. Комиссар с испугом подумал, как же сидеть на этом музейном шедевре, но поблагодарил и осторожно опустился на самый кончик кресла.
– Итак, вице-квестор, о чем вы хотели узнать?
– Сontessa… Мои извинения, что вынужден побеспокоить вас в такой момент, при столь… эммм… трагических обстоятельствах.
– Не извиняйтесь, dottore (этим обращением графиня подчеркнула, что перед ней находится образованный человек вполне достойный ее общества). Я прекрасно понимаю, что без этого не обойтись и ценю, что вы пришли лично, а не отправили одного из своих подчиненных.
Лука медленно кивнул головой. Ох уж эти светские условности, вот как теперь переходить к допросу?
Графиня поднялась и оказалось, что она очень маленького роста, миниатюрная, как статуэтка. Но дама держалась с таким достоинством и осознанием собственной значимости, что никому не пришло бы в голову смотреть на нее сверху вниз, наоборот, любом месте и в любой компании она была бы королевой.
– Кофе, dottore? – не дожидаясь ответа графиня делла Торре открыла дверь и отдала приказ:
– Due caffe!
– Contessa… – Лука пытался сообразить, с чего начать задавать вопросы, но Марина делла Торре его остановила.
– Dottore, то, что случилось, не стало для меня неожиданностью. Я ждала этого дня весь год. Вот только не представляла, что все произойдет именно так.
– То есть как ждали? В каком смысле?
– Конечно, я не ждала, что мою дочь убьют. Но она готовилась к смерти, всегда перед полетом на самолете или поездкой на машине напоминала мне, что я должна позаботиться о ее детях, у меня двое внуков, и они еще маленькие.
– Я не понимаю…
– Во время путешествия в Индию моя дочь… это было пять лет назад… услышала, как предсказатель окликнул ее, где-то на местном рынке, я не помню подробностей. Он спросил, не хочет ли она узнать о своем будущем. Альберика согласилась. И он сказал, что в возрасте сорока лет она умрет насильственной смертью. Это произвело огромное впечатление на дочь, каждый раз она напоминала: – Мама, если что, подумай о детях! О детях заботится мой зять, но он всегда занят, он строительный подрядчик и много времени проводит на работе.
– Трудно поверить в такую историю.
– Да, трудно, но Альберика верила и в конце концов убедила и меня. Уже несколько месяцев, ведь весной ей исполнилось сорок, я вздрагивала от любого телефонного звонка. Это был ужас без конца, и я даже испытываю облегчение от того, что все закончилось.
Лука не знал, как реагировать на неправдоподобную историю и на последние слова графини. Но ведь не мать убила свою дочь, значит графиня говорит правду? Такое специально не придумаешь!
– Я понимаю ваше смятение, контесса. Совершено преступление, наш долг – найти убийцу. И мне придется задавать вопросы. У вашей дочери были враги?
– Альберика занималась домом, организовывала светские мероприятия, у нее не было необходимости работать, у нас достаточно денег, и ее муж вполне обеспеченный человек. Сразу хочу сказать, что в случае смерти Альберики ее деньги возвращались мне, за вычетом серьезных выплат на счет,
