Алекс мягко толкнул Джейка.
— Неужели ты не можешь пять минут держать свой рот на замке? Понятия не имею, зачем кому-то рассказывать тебе хоть что-то конфиденциальное, потому что ты не можешь держать этот очень большой рот закрытым достаточно долго, чтобы твой мозг мог это сохранить.
Алекс взял Энни за руку и заставил ее провести его по остальной части дома, в то время как Джейк стоял у кухонного окна, наблюдая за строителями, которые теперь о чем-то усилено спорили и продолжали указывать на дом. Он достал телефон и напечатал сообщение Уиллу:
«Забудь о бриллиантах. Энни хочет бледно-розовую плиту, но слишком стесняется, чтобы попросить».
Возможно, он не мог удержаться от того, чтобы сказать то, о чем думал, но, по крайней мере, это давало ему то, чего он хотел большую часть времени. Джейк знал, что Уилл закажет несколько каталогов, а затем сам предложит Энни выбрать любую плиту, чтобы она не чувствовала себя плохо. После всего, через что прошла его подруга, она заслуживала счастья, и Уилл тоже.
Джейк был на середине текста, когда остановился, услышав пронзительный скребущий звук, вызвавший дрожь у него по спине. Он раздался прямо у него за спиной. Джейк почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом, и вздрогнул, когда ледяной порыв воздуха коснулся его затылка, заставив покрыться мурашками и содрогнуться. Боясь обернуться и посмотреть, но еще больше боясь этого не сделать, он медленно начал поворачиваться, чувствуя, что его ноги слишком ватные, чтобы выдержать его собственный вес.
Он не слышал, как Энни или Алекс спускались бы по лестнице, и если бы напрягся, то услышал бы их приглушенные голоса где-то над собой. Джейка сложно испугать, но этот страх, охвативший его сердце, был удушающим. Он слышал чье-то дыхание и знал, что оно не его. Повернулся в последний раз и почувствовал такое облегчение, что перед ним никто не стоял, что рассмеялся, но затем прямо позади себя услышал звук длинных ногтей, царапающих по стеклянному окну, и еще один порыв холодного воздуха на затылке.
Он заставил себя двинуться вперед и побежал к лестнице, чтобы найти Алекса и Энни, которые как раз собирались спуститься. Энни бросила один взгляд на его лицо и поняла, что что-то не так.
— В чем дело, Джейк, почему у тебя такой вид, будто ты увидел привидение?
Он покачал головой, не совсем понимая, говорить ей или нет. Предполагалось, что экстрасенсом будет она, а не он. Должен ли он сказать, что в доме находилось что-то страшное, или позволить ей продолжать оставаться в неведении? Он не хотел быть тем, кто расскажет Энни, что в доме ее мечты водятся привидения.
— Ничего... я просто испугался и подумал, что стоит пойти посмотреть, чем вы двое занимаетесь.
Алекс подошел и схватил его за руку.
— Есть ли что-то, что мы должны знать, Джейк, потому что сейчас ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок от страха? Я думаю, Энни имеет право знать, видел ли ты что-то такое, чего большинство из нас не может видеть.
— Нет, честно говоря, я услышал царапающий звук, а потом меня пробрала холодная дрожь, и я испугался. Мне не хотелось бы тебя огорчать, Энни, но в этом доме могут быть мыши.
Она рассмеялась.
— Мыши, с ними я смогу жить, а вот с призраками не хотелось бы. Ты уверен, что не хочешь мне ничего рассказать?
Он снова покачал головой, чувствуя себя полным слабаком из-за того, что не смог выпалить это, как обычно, прямо. Но если бы он заговорил про призрака, это могло означать, что это правда.
Он повел Алекса к входной двери.
— Давайте, пойдем в паб, выпьем и что-нибудь съедим, я угощаю.
Энни наблюдала за своим другом, который вел себя очень странно — более странно, чем обычно.
— Нет, спасибо, я останусь здесь. Хочу закончить покраску главной спальни. Уилл сказал, что если он закончит достаточно рано, то подъедет и поможет.
Джейк кивнул и вышел из парадной двери в сад, чтобы ощутить тепло солнца на своем лице, и сразу почувствовал себя лучше, так как снаружи было не так гнетуще.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Строители теперь стояли снаружи фургона и кивнули Энни. Джейк не знал, должен ли он оставить ее в покое, но строители все еще были здесь, и, несомненно, они в любую минуту закончат свой перерыв на чай и вернутся к работе. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Ты уверена, что не хочешь пойти с нами?
— Нет, спасибо, у меня здесь слишком много дел.
Алекс поцеловал ее в щеку и прошептал на ухо:
— Я думаю, он все-таки испугался. Позвоню тебе позже, если мне понадобится, отправить его в психушку.
***
Она посмотрела, как они садятся в машину Алекса, и помахала рукой, затем повернулась лицом к строителям, которые все еще маялись возле своего фургона.
— Все в порядке, ребята?
Старший из них двоих посмотрел на нее.
— Э-э... вроде того. Нам осталось только немного оштукатурить двери во внутренний дворик и заменить электрику, так что к вечеру мы должны закончить на кухне. Вы остались здесь одна, Энни?
— Я ненадолго, хотела закончить покраску спальни. Что-то не так?
На минуту показалось, что Каллум, младший из них двоих, собирался что-то сказать, но потом передумал. Она пожала плечами, удивляясь, почему все мужчины превращаются в полных идиотов, и вернулась в дом, оставив входную дверь открытой, чтобы они могли понять намек и последовать за ней обратно.
Воздух внутри казался намного прохладнее, что было долгожданным облегчением. Она поднялась наверх, в то, что должно стать их с Уиллом спальней, и начала снимать крышку с краски. Прежде чем она успела опустить кисть в жестянку, картина, которую она сняла со стены и положила на стул, с громким стуком опрокинулась, заставив Энни выронить кисть. Она повернулась, чтобы посмотреть на картину, удивленная от чего, черт возьми, та упала. Подошла, чтобы поднять и посмотреть, не повреждена ли она. Энни чуть не выронила ее снова, увидев женщину, которая была едва видна несколько недель назад, теперь в центре картины, повешенной на крыльце дома, ее голова наклонена вперед, а руки свободно свисают по бокам.
Энни моргнула и поднесла картину ближе. Как это могло случиться? Может ли картина меняться сама по себе? Она знала, что на самом деле этого не могло быть, но все равно Энни пробрало до костей, потому что это было так, и женщина казалась слишком знакомой. Похожей на женщину из ее сна. Энни изучила изображение. Краска не выглядела так, как будто ее только что нанесли. На самом деле она выглядела того же возраста, что и остальная часть картины. Энни положила картину на стул, недоумевая, как появилась эта женщина и почему ее повесили на крыльце.
Она вернулась, чтобы поднять оброненную кисть. Энни нужно было узнать историю этого дома, и как можно быстрее, до того, как они с Уиллом переедут, чтобы она могла разобраться во всем этом. Она вытащила наушники из кармана и подключила их к телефону, прокручивая, пока не нашла свой любимый плейлист. Вскоре Энни уже красила, кивая головой в такт музыке. Она не слышала дыхания, наполнявшего комнату, или стука длинных ногтей по маленьким оконным стеклам.
Строители, которые были внизу, старались работать быстрее, чем когда-либо, чтобы закончить штукатурку, потому что они могли слышать дыхание. Никто из них не произнес ни слова, пока старший, Эрик, не издал стон, когда невидимая пара рук обвилась вокруг его шеи и начала сильно давить на горло. Он отшатнулся и побежал к входной двери, его лицо было бледным, и он задыхался.
Каллум быстро последовал за ним.
— В чем дело... почему ты задыхаешься?
Эрик мотнул головой из стороны в сторону и выбежал в палисадник. Внезапно снова обретя способность дышать, он согнулся пополам, делая огромные глотки воздуха.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я не собираюсь туда возвращаться... что-то только что пыталось, черт возьми, задушить меня!
Каллум, наблюдавший за своим другом, покачал головой.
— Ты меня разыгрываешь, теперь это даже не смешно.
Они оставили Энни, не обращающую внимания на то, что происходит, одну в доме.
