Правила. Предписания. Дресскоды.
Прошел. Рубашки мы покупали самые лучшие. Цены нереальные на мужскую одежду. Костюмы в самую жару. Хорошо, что не часто лето. Бедные итальянцы, испанцы. В сорокоградусную жару. На все пуговицы.
Несмотря на все вроде бы странности для мужчины на русский лад, жили мирно. Заботился. Прививал навыки. Приучил собаку правильно через улицу переходить.
Углубилась в быт. Познавала внутри. Семья приняла. Беспокоилась. Если б мне такое.
Вежливо рады. Размеренны. Как вся голландская внешняя жизнь. Блаженство.
Меня особенно никуда не тянуло. Я соскучилась по такому. Никогда не было.
Купили дом в Вармонте [21]. Здесь жил раньше известный художник. Стали совместно ремонтировать. Изменять. Собственные руки у Жерара две левые. Я же люблю строительство. Особенно планировать. Руководить. Смотреть, как преображается пространство.
Отец Жерара настоящий строитель, помогал. Диктовал. Стали жить, как папа сказал.
Я сделала большую ошибку. Мы купили дом в папиной деревне. За внешним фасадом чинности, благопристойства лежит непоколебимая, известная во всем мире голландская разумность. Выверенное веками превосходство. В деревнях особенно. Люди уверенны. Знают истину в последней инстанции. Монолит убеждений. Не так просто рядом с этими убежденьями.
Пару раз сказала: «Мне не нравится руководство».
— Кто строить будет?
Жерар недоумевал, когда я шкурила, пилила, строгала. Что могу в этом соображать? Все неправильно. Не по Госту. Безопасности. Расстояньям. Размерам.
Особенно люблю местный инструмент. Бошеский. Реставрировать. Возобновлять из старого новое. Дерево после ошкуриванья приобретает красивую пахнущую структуру. Такого качества без них не добыть.
Я столько домов, предприятий настроила, ремонтов наделала за всю жизнь. Знаю точно, что за чем, какого цвета, где что должно находиться. Жерар не мог такого даже представить. Первый раз, когда я начала, пришел домой, а я с электропилой. Покосился дурным глазом, как на прокаженную. Отпрянул, сбежал от такой картины в другую комнату. Ножовка визжала как сумасшедшая. Потом поняла, надо легче давить. Жерар сказал, что мое искусство построения не соответствует здешним стандартам.
— Папа знает. Так тому и быть. Дальше больше. Не поддавался никакому давлению. Трудно угодить.
Я хотела сама. Мне интересно, как получается из горы кафеля, эмалированной посудины красивая ванная. Цвет слегка претенциозный. Парс. Не совсем фиолетовый, светло-малиновый. Экстроваганза. Ванную парс Жерар выдержал. Предложила такого же цвета двери. Вспылил. Первый раз за наше семилетнее проживание. По-серьезному. Я тоже.
— Мой дом. Я в нем буду жить. Я, ты, дети, мама. Папа пусть командует дома.
Такого рода сцены всем знакомы. Папу невозможно было выпроводить, изменить. Если честно, я сама подумывала, куда бы свалить. Блаженство. Клетка. Не знаю, чего мне не хватало. Свободы, наверное. Да, ее.
Мы поговорили, поставили ультиматумы. Сделала обиженный вид. Собрала чемоданчик. Пошла. В другую сторону. Так перестали вместе жить.
Предстояло разбираться с собакой. Мики, Мультиком. Назвала мама. Она лежала в больнице восемь месяцев. Рак почти съел ее изнутри. Поздно кинулись. Врачи сказали, еще немного, было бы поздно. Жила пока у нее. Ездила на работу, вставала в пять.
Аукцион, тот самый Цветочный, на котором я в то время с упоеньем, остервененьем работала. Начало в шесть. Потом к маме в больницу, спать. Мики лаял, соседи кривились. Пришлось временно оставить в семье Жерара. Его любили. Кормили по расписанию. Три раза в день. Выгуливали в парке, все такое. Гладили, чесали. Укладываясь на полу, параллельно собачьему телу, папа млел.
Мики умер. Не перенес предательства. Бросила. Долго ждал. Обиделся. Помер. Беспричинно ушел сам. Не смог перенести реальные вибрации ухажера. Темные, липкие энергии неприятия, испускаемые этим человеком в мир. Несмотря на питание, трехразовый выгул в парк. Суть не меняется.
Грошик цена всем теориям, построениям. Если рядом живущим с тобой не хорошо. Не комфортно. Животные чувствуют. Люди, знакомые с практиками энергетическими, тоже.
Закончился мой голландско-деревенский этап жизни.
Пыталась возбудить в Жераре настоящее, человеческое. Поговорить. Ввалилась совсем непрошенно в папин дом. Он там временно жил. Меня убеждали словами. Настойчиво. Безапелляционно.
— Должна убираться. Сама ушла из наполовину выстроенного совместно дома.
Начались наезды адвокатов. Реальные наезды. Ничуть не лучше тех, что были у меня в России. Пыталась призвать Жерара. Восстановить. Вспомнить реальные проявления любви. Вроде испытывал. В моем понимании. Порядочность. Справедливость раздела нажитого совместно имущества. Жизни. Слушать не захотел.
Из дома меня вынесли за ворота вперед ногами трое мужчин. Два брата. Папа. Жерар.
Глава 12. Одержание морковкой. Аукцион
Глубинное осознание процессов мироздания в мои планы, в сознание тогда не входило, для осмысления этого уровня не хватало мощи. Набиралась опыта. Брела почти впотьмах. На ощупь. Виделся свет в конце туннеля, по которому проходила моя Душа. Сама достаточного не имела. Поэтому с остервенением доказывала себе, меня окружающим, что могу, в той системе, которую выбрала. Действовала. Система функционирует до сих пор. Удачно придуманная. Основанная на лжи. Пока. Сильно качается. Меняется под воздействием.
Впряглась в процесс. Очарование западом, Европой в самом разгаре. Я доказала себе все что нужно в России, ощутив потолок. Пыталась прошибить. Не случилось. Он такой, который моей башке не осилить. Маловато будет.
Решила доказывать здесь. В Голландии.
Мне нужна была крутость Европейской Системы. С атрибутами, которые казались объективными, необходимыми для того, чтобы ощущать себя, состоятельность в координатах системы. Матрицы. Не хватало разума. Умения распознавать. Времени.
Прыгать.
За морковкой.
Себе.
Домочадцам.
Стране.
Системе.
Аукцион вовлек в непрерывное колесо. Крученье. Белкой. Ежиком. Выживать. Кормить.
Не было возможности, желания, способностей остановиться, посмотреть. Куда прыгаю. Зачем. Уловить суть. Почему мне так важна морковка. Похвала начальства, признание мужиков-коллег. Дом как у всех, лучше. Прыгала. Не щадя живота.
Мама лежала в больнице. Красавец хирург сделал ошибку в операции. Неправильно сшил кишки. Они стали вываливаться в маму. Живот вспучился. Она позвала пару раз санитарку от невозможной боли. Ей сказали, вежливо, потом не очень: «У вас все в порядке. Тише, больная. Спите».
Она разозлилась. Решила умереть медицинскому персоналу назло. Когда я пришла, меня встретил в реанимации почти мамин труп. Хорошо дышал. Такой у меня экземпляр мама. Умру, но не сдамся. Я навела шороху, вызвала врача. Оказалось, катетер, который должен был откачивать все, что нужно, наружу, просто забыли открыть. Повернуть краник. Людская забывчивость. Бывает смертельна. Испытала на маме. Ее здоровье. Легкий неповорот руки. Смерть.
В общем, обстановка достаточно благожелательная. За мамой хорошо ухаживал медперсонал. Врачи. По-человечески. Она, правда, сама к этому располагала. Благодарила всех за все. Без денег. Денег в больницах не берут. Совсем. Никто. Никогда. Ни в жисть.
Примчалась утром, вызвали по телефону. Мама в реанимации. Трубки, со всех сторон подключенные к телу. Пиканье осциллографов в угрожающей прозрачности воздуха. Муха летит — слышно. Тишина. Прищепка на пальце. Кардиограммы. Ежесекундное тестирование. Выживет. Нет ли. Челюсть отвалена. Зрелище жуткое. Мы собрались вместе ее спасать. Семья, подруги ее закадычные. Своеобразные, проявленные в нужный момент. Пятьдесят на пятьдесят. Или мы вытянем маму своим присутствием, доброй волей, поддержкой. Или Астрал. Тот свет.
Ощущала буквально. Она уходила. Тащили. Обратно. Собой.
Реальные подвижки энергий. Победили. Выжила.
Молодого хирурга убедила послать ее к другому доктору. Профессор Баронский. Светило-поляк все в конце концов связал воедино. Кишки, нас всех вместе. Мамину жизнь.
Вечная слава славянам медикам. Без сложной, навороченной аппаратуры делающим чудеса своими руками. Скальпелем. Знают. Помнят. Умеют.
Я бегала как ужаленно-заведенная. Подъем затемно. Кофе. Аукцион, полюбила сразу. Больница. Дом. Сон.
Совсем не было времени задуматься. Именно на это расчет. Пока загружен по самые помидоры, в системе морковок, нет времени остановиться. Спросить.
Бежим. В колесе. Вперед.
В порядке?
Система исправно расплачивается. Грамотами в Союзе, например. Чем почетнее, тем выше строитель. Почетный шахтер. Почетный Учитель. Что ни возьми, все почетней, почетней. Люди работали не покладая рук, головы. За грамоту. Бумажку по сути. Отдавая жизни. Свою. Детей. Близких. Забывали о них. Собственных.
