ещё знает его тайну. Знает и пытается им манипулировать.
Ивану стало страшно. Если это так, то он попал в скверный переплёт. Кто-то намерен его использовать, как пешку, в своей игре. Какой именно игре? И, главное, как этот «мистер Х» узнал его тайну? Хотя нет, главное не это. Главный вопрос — что ему нужно и чем это обернётся для него, Ивана.
Мелькнула спасительная мысль, что завтра они уедут из этого странного коттеджа, и всё закончится. Но Ивана не отпускало нехорошее предчувствие, что сегодняшние события — это только начало…
Подсветка 3.
Артем.
Уже почти два часа он метался по опушке, не ощущая холода. Двадцать шагов в одну сторону, разворот, двадцать шагов в другую сторону, разворот. Стол, мангал, баня, опять стол, баня, поленница. Развернувшись, вышел к озеру, присел на корточки, зачерпнул в ладонь воды. По контрасту с ночной прохладой, вода оказалась неожиданно тёплой. Внутри всё скручивалось от боли и липкого отчаяния. Как, оказывается, хорошо жить в вечной спячке, ощущая себя ходячим мертвецом. Ничего не чувствовать, ничему не радоваться, но и не ощущать разрывающую сознание агонию. Анабиоз. Наркоз, как после заморозки. Почти четыре года он прожил в таком состоянии, отупев и оглохнув, гася все мысли. Казалось, то, что произошло, навсегда выжгло у него способность чувствовать. Сегодняшняя игра воскресила воспоминания. С ними пришла и невыносимая боль.
«Какой поступок в своей жизни вы больше всего хотели бы изменить?» Он знал, какой. Тот, который перечеркнул всю его жизнь, разделив её на «до» и «после». Четыре года он загонял на задворки сознания эту мысль, чтобы не сойти с ума. И вот она без подготовки обрушилась на него этим июньским вечером. Он сам виноват в своей изувеченной, исковерканной жизни. И не только своей. Если бы в тот день он поступил по-другому… Если бы только мог предположить, к чему приведёт «деловая встреча»… Перед глазами возникло красивое холёное лицо Элеоноры, и он содрогнулся от ненависти и отчаяния. Ненависти и отвращения к себе. И отчаянья от того, что сам всё разрушил. Сам. Своими руками. Он не сберёг свою любовь, своё счастье. Он один во всём виноват, только он сам.
Нет, никто ни в чём его не упрекнул. И от этого ещё тяжелее. В один момент жизнь для него закончилась. Он подавил вырывающийся из горла крик. Что же он наделал… Он бы отдал всё на свете, чтобы поговорить с Оксаной, сказать, что любит… Но после того вечера это стало невозможно… Невозможно… Какую чудовищную ошибку он тогда совершил… Артем ощутил, что его колотит озноб, к которому ночной ветерок не имел никакого отношения. Похоронным звоном в памяти всплыли два телефонных звонка.
Первый — после которого он умер. И второй — через несколько дней, окончательно вбивший гвоздь в крышку его гроба. Что было потом — он помнил смутно, почти совсем не помнил. А вот что было до — старался не вспоминать. Даже не так — не позволял себе вспоминать, чтобы не развалиться на куски. Но сейчас он дал себе волю. Опустившись прямо в джинсах на прибрежный песок, закрыл глаза и выпустил воспоминания на свободу. Весёлый смех, смятая по утрам постель, медовый месяц в Греции, море, солнце и много-много счастья. Оксана… Он любил и был любим. У него было всё. Один поступок и один, вернее, два телефонных звонка, разрушили всё дотла.
Проведя рукой по щеке, Артём понял, что лицо мокрое от слёз. За четыре года он ни разу не заплакал, будто окаменев. И хотел бы — не мог, сердце словно превратилось в ледяной булыжник. А сейчас в душе открылись наглухо заколоченные двери, ведущие в прошлое. Вместе с воспоминаниями его с головой захлестнули чувства. Уткнувшись лицом в колени, он захлебнулся отчаянным звериным воем.
Глава 6
День второй.
В чужую душу проникать опасно,
В чужую душу проникать нельзя.
Как светофор горит тревожно красным,
Так можешь и поранить ты себя.
Чем лучше понимаешь ты кого-то,
Его поступки, страхи, слёзы, боль,
Тем ближе сам подходишь к повороту,
Где вдруг решишь закрыть его собой…
А после, от обиды захмелев,
Когда окажется, что было всё напрасно,
Замрёшь, в молчанье вдруг оцепенев.
В чужую душу проникать опасно…
Сергей сладко потянулся и взглянул на часы. Ого, десять утра, всё же усталый организм берёт своё, отсыпается за время напряжённой работы. С соседней кровати слышалось тихое сопение Олега. «Засоня», — Сергей непроизвольно улыбнулся и тут же нахмурился. Что-то его беспокоило. Что-то во вчерашнем дне было неправильным. И вроде ничего сверхъестественного не произошло, но тревога назойливо пробивалась, впутываясь в безмятежность сознания, как жужжащий над ухом комар. Что-то явно выбивалось из нормальной колеи. Но что? И почему не звонит телефон? Обычно он трезвонил постоянно, раз в полчаса, а то и чаще. Точно, здесь же связи нет. Не сообразил спросонок.
Дотянувшись до тумбочки, Сергей взял в руки мобильник. Ничего нового, сеть по-прежнему отсутствовала. Впрочем, глупо надеяться, что в такой глуши будет связь. И всё же, что случилось? Тревога начинала медленно грызть изнутри, портя настроение. Он знал за собой такую особенность — находить всем событиям логическое объяснение. Прагматик до мозга костей, он не любил неопределенности. Мысленно Сергей прокрутил в голове то, что поднималось из глубины подсознания. Странное кафе, в обустройство которого вложена куча денег. Странный бармен, совсем непохожий на бармена. С такой внешностью и манерой держаться он никак не вписывался в провинциальный пейзаж. Неизвестно откуда взявшееся озеро. Новая база отдыха. А главное — точно застывшие лица Вани, Тёмки и Светы.
Да, именно это беспокоило Сергея больше всего. Что-то зацепило ребят в этой игре, у них даже взгляд изменился. Зацепило. Или напугало? Вспомнив окаменевший взгляд Артёма, Сергей вздрогнул. Да и Света с Ваней выглядели не лучше. Лоб прорезала хмурая складка. Что это было? Вопросы, как вопросы, никакого подтекста в них он не увидел. Или он его не рассмотрел? Сергей провел пятерней по голове, ероша волосы. Может, он просто придумал себе непонятно что, вообразив подвох в безобидных вещах? Месяц действительно выдался убойный, вот и мерещится теперь всякая ерунда. Сергей протяжно выдохнул. Лучше поспать ещё немного, а то лезет в голову чертовщина. Уткнувшись в подушку, перевернулся на другой бок. «Ещё часика полтора», — умиротворённо подумал он, проваливаясь в сон.
* * *
Когда Олег с Сергеем вышли в общую
