Развода просил Джефф, и внутренне Кэтрин была ему за это признательна.
– Твоей маме предложили новую работу. Это очень хорошее место и отличный проект, – объяснял Джефф. – Она будет главным юридическим консультантом в большой фирме, ей придется много переезжать. А это… не совсем то, к чему каждый из нас готовился, когда мы стояли у алтаря, милая. Но в жизни такое бывает. Люди меняются. Обстоятельства меняются. – Джефф заглядывал дочери в глаза. – Наш брак исчерпал себя.
– Выходит, ты променяла нас на работу? – спросила Иззи у матери с неприязнью.
Этот вопрос и тон, которым он был задан, резанули сердце Кэтрин, словно нож. Ей не следовало рожать ребенка! Теперь ее дочь вынуждена платить за ее ошибку. Но даже осознание собственной ущербности не могло подтолкнуть Кэтрин на путь, который был ей чужд. Она знала, что Изабелла все чувствует, все понимает, и ничего не могла с этим поделать. Дочери всегда доставалась лишь крохотная толика материнского времени и внимания, но почти ни грамма материнской любви. Малышка росла, постоянно ощущая, насколько она лишнее звено в жизни родной матери. Джефф пытался залатать эту дыру, как мог, но она лишь ширилась год от года, превращаясь в зияющую пропасть. А теперь мать бросала их, бросала ради работы!
– Я не променяла вас на работу, – вяло сказала Кэтрин. Она знала, что по сценарию должна обнять дочь, чтобы утешить, но не могла даже протянуть к ней руки. – Мы с твоим папой заключили честное соглашение. Три дня в неделю ты проводишь с отцом, а затем три дня – со мной, если я буду в городе. А по воскресеньям можешь сама выбирать, где хочешь быть. А можем просто видеться через три дня, как пожелаешь.
Это предложение, такое рациональное, казалось Кэтрин чудесной уступкой, но никак не могло устроить ребенка.
– Ты серьезно? – с ужасом спросила Иззи. – Я что, должна болтаться между вами, словно мячик, чтобы вы отфутболивали меня туда-сюда? И что за жизнь у меня будет? Каждые три дня собирать чемодан? Да я лучше вообще одна буду жить и ни на что не надеяться. А то, что ты предлагаешь, – безумие!
Кэтрин казалась озадаченной. Джефф, разделяя точку зрения дочери, молчал, однако жена считалась лишь с тем, что подходило под определение «компромисс».
– Ну, мы можем распределить дни иначе, – произнесла Кэтрин после паузы. – Ты сама выберешь себе график. – У нее был тон, полный терпения, словно она говорила с капризным клиентом.
– Да не хочу я ничего выбирать! Я не хочу постоянно переезжать! – В глазах Изабеллы блеснули слезы. Родители разрушали ее жизнь, пытаясь поправить собственную. – Вы просто обезумели. А я не желаю жить по вашим правилам. Вы разлюбили друг друга, вас разделила новая работа – ладно, но почему страдать должна я? Почему именно я должна мучиться?
– Так устроен мир, – холодно ответила Кэтрин, пытаясь не обращать внимания на боль в глазах дочери. Ей очень хотелось, чтобы весь этот разговор скорее закончился. Она не просила развода, она много лет училась жить в ладу с тем, что уготовила ей судьба. Новая работа, которую ей предложили, стала для Джеффа последней каплей. Кэтрин понимала Джеффа, и ей казалось, что Иззи тоже способна понять ситуацию, если возьмет себя в руки.
– Да я не предмет мебели, чтобы меня перевозить из дома в дом, неужели не ясно?
– Ты привыкнешь. В частых переездах есть и свои плюсы. Я нашла уютную квартиру в соседнем районе, возле офиса. Там на крыше есть бассейн, представляешь?
– Не нужен мне бассейн! Мне нужен нормальный дом, где ждут мама и папа. Ты хотя бы на секунду можешь забыть о своих желаниях и подумать обо мне?
И в тот же момент, как Иззи спросила это, Кэтрин машинально покачала головой.
– Мы оба заслуживаем лучшей жизни, – с грустью сказал Джефф. – Но наш брак все равно вот-вот рухнет, милая. Мне жаль, что все так складывается, но иногда лучше оборвать сразу все нити, чем дергать их по одной.
– Через год, когда тебе исполнится четырнадцать, ты сможешь выбирать через суд, с кем хочешь жить постоянно. Но пока тебе тринадцать, выбор за родителями, – добавила Кэтрин. – Родители всегда знают, как лучше.
– Лучше для кого? Разве мое мнение учитывать не полагается?
Но Джефф и Кэтрин смотрели на дочь не мигая, с одинаковым выражением лица, словно внезапно оглохли.
– А знаете что? Я считаю, что равные родительские права – полная фигня! И самое смешное, что и вы так думаете, просто не можете признаться в этом!
Иззи вскочила с места, взлетела по лестнице наверх и хлопнула дверью. Набрав номер Гэбби, она разрыдалась и лишь минут через пять сумела объяснить взволнованной подруге, что произошло.
Гэбби пришла в ужас и предложила Иззи перебраться пожить к ней.
– Я не хочу ни к кому перебираться! Я хочу собственную семью и собственный дом!
Она бросила трубку, а затем последовательно позвонила Шону и Энди. Оба приятеля не знали, чем ее утешить.
Девочка проплакала всю ночь, а за завтраком Джефф предложил ей все-таки самой выбрать график.
– Быть может, тебе больше по душе оставаться на одном месте по неделе или даже по месяцу? Я бы предложил тебе постоянно жить со мной, но это будет нечестно по отношению к тебе и маме. Вы же должны видеться.
– Должны? Кому мы должны? Мама вечно будет в разъездах, да и дома у нее не будет на меня времени. Я уже не маленькая и все понимаю. – Иззи шмыгнула носом и потерла опухшие глаза. – Может, попробуете примириться? У некоторых же получается.
– Это будет… неудобно для меня и твоей мамы. – Джефф вздохнул. Ему было невыносимо думать о том, через что вынуждена пройти его любимая дочка. Но брак развалился куда раньше, чем они с Кэтрин решились на развод. Уже много лет они были чужими людьми, сохранявшими видимость близости. Последний год оба посещали психолога: и вместе, и по отдельности. Брак умер, чувства высохли, словно прошлогодняя трава, и длить дальше подобный союз казалось безумием. Как можно жить под одной крышей, ложиться в одну постель с женщиной, которая тебя не любит и которую уже не можешь любить сам? Но для Иззи развод был новостью, с которой еще предстояло смириться.
– То есть если неудобно будет мне – это ничего, – горько произнесла Иззи и шлепнула ложкой по хлопьям, расплескав молоко. – Ну что ж, если я провалю экзамены, прошу не судить меня строго. Постоянно переезжать и ни разу не забыть нужную тетрадь с учебником – невозможно. И как только мне исполнится четырнадцать, я попрошу через суд дать мне возможность вообще жить отдельно от вас, я попрошу отдать меня в приют! И вам просто придется найти другое решение.
