альтера. Новые открытия в области нейробиологии позволяют это. Лишь недавно был выявлен механизм, который используется мозгом для квантовых вычислений, чтобы… впрочем, это лишнее.
— Я догадался про помощников, ещё на станции, — ответил я.
— Точно, — улыбнулся Сергей. — Никак не привыкну к мысли, что ты не сразу на Землю вернулся.
Я лишь пожал плечами.
— Женя, это надо сделать сейчас. Собственно, поэтому я и полетел этим рейсом, — сказал Савелий.
Я вздохнул, сделал глоток воды, воспользовавшись одной из стоящих на столе бутылок. Потом начал свой рассказ. Говорил я, как и просило руководство, максимально подробно, со всеми деталями. После того, как я закончил, Савелий кивнул и спросил:
— Насчёт того, что он сказал про Землю. Ты использовал русское слово «епархия». У слова греческие корни. Но каково точное значение слова на эйра?
Я нахмурился, роясь в настоящей и наведённой памяти.
— Это то, что было до округов. Пожалуй, наиболее близким было бы слово «страна».
— То есть старый термин до активной фазы трийанской инвазии?
— Да. Пожалуй, — согласился я.
— Он не имеет религиозных коннотаций?
— Насколько мне известно, нет.
— Спасибо, Женя.
— Теперь насчёт остальных ребят и твоего будущего, — снова заговорил Сергей. — Все эти годы мы разрабатывали спасательную экспедицию. Готовились к ней. Мы несколько раз запускали беспилотные миссии, с результатами ты ознакомишься, когда вся эта парадная вакханалия закончится. Наш новый межзвёздный корабль сильно отличается от «Севера». Однако же, мы вынуждены были ждать, поскольку получали, скажем так, негативные сигналы. Теперь, после твоего возвращения, программа снова активизируется.
Я улыбнулся.
Сергей и Савелий переглянулись.
— Тут есть один очень важный нюанс, Женя, — вздохнул Сергей. — Дело в том, что в силу определённых обстоятельств очень важно, чтобы именно ты летел со спасательной миссией. Тогда, вероятно, у нас есть шанс кого-то из них вытащить. А если сильно повезёт — то и обоих.
До меня не сразу дошёл смысл сказанного.
— Понимаю, это может быть тяжело, — вмешался Савелий; его голос звучал будто в отдалении. — В других обстоятельствах мы бы обеспечили тебе достойных отдых и спокойную жизнь. Ты это заслужил… но что есть то есть.
— Получается, я снова полечу? — на всякий случай уточнил я, с трудом сдерживая ликование.
— Тебе придётся полететь, Женя, — вздохнув, ответил Сергей. — Возможно, даже не один раз. Так что наслаждайся отдыхом на Земле, пока есть такая возможность.
До прилёта я успел вздремнуть. Лёг на кровать прямо в комбинезоне, закрыл шторки на иллюминаторах и неожиданно для себя самого провалился в сон.
Мне опять снилась Лаймиэ. Видимо, подсознание воспринимает постоянное присутствие цилиндра с её прахом, и выдаёт соответствующие сцены. Вероятно, это прекратится после того, как я развею его над Чёрным морем — но я решил, что до этого она объедет со мной всю Землю.
Мы снова были на тюремном острове. Откуда-то с востока надвигалась буря. Там непрерывно сверкали молнии, а пока ещё лёгкий ветерок был насыщен озоном.
— Ты же не боишься, Тейдан? — спросила она и взяла меня за руку. Её ладонь оказалась тёплой и бархатистой.
— Немного, — сказал я. — Бояться — это нормально. Когда ты боишься, значит, ты ещё жив. Бояться перестаёшь только тогда, когда самое страшное уже случилось.
— Это хорошо. Жизнь сложнее, чем кажется, Тейдан. Всегда есть место для надежды, — сказала она. После чего повернулась ко мне и добавила: — Поцелуй меня, пока ты не проснулся.
Когда я открыл глаза, ощущение её тёплых губ ещё присутствовало.
На пороге моей каюты стоял Сергей. «Мог бы и постучаться», — недовольно подумал я, поднимаясь.
«Он стучался, — вмешался Вася. — Я не дал прервать твой сон. Несколько секунд никакой роли бы не сыграли».
«Спасибо», — мысленно ответил я.
— Ну ты горазд спать! — сказал Серегич. — Я уже беспокоиться начал, не случилось ли чего. После того случая со связью мы удвоили меры безопасности, но всё равно — не теряй бдительность. Добро?
— Добро, — кивнул я, улыбнувшись.
— Одевайся, через полчаса садимся.
— В парадку? — на всякий случай уточнил я, в душе надеясь, что Сергей скажет «нет».
— Ну естественно! Сразу после приземления кортеж едет в Кремль, на доклад Верховному Главнокомандующему. Форму доклада помнишь?
— Помню, — ответил я. Потом всё-таки задал мучавший меня вопрос: — Форма ВКС. Значит, моя официальная биография будет сильно отредактирована, да?
— Вовсе нет! — ответил Сергей, всплеснув руками. — У тебя хорошая биография. Просто руководство приняло решение, что так будет правильнее. Времена поменялись, для ребят и девчат, которые пойдут по твоим следам, это важно.
— Ясно, — кивнул я.
— Ну ладно, оставлю тебя!
Форма оказалась идеально подогнана. В одежду по стандартным лекалам сейчас, после возвращения с Нарайи, я бы точно не вписался.
Я вдруг подумал о братьях-сослуживцах. Что они подумают, когда увидят меня в новостных сообщениях?.. хоть бы предупредил бы их кто. Впрочем, они поймут. Будут рады. Поднимут за меня тем же вечером. Хорошо бы связаться с ними, кто остался. Посидеть вечерком, вспомнить своих…
В дверь моей каюты снова постучали. В этот раз ко мне пришёл Савелий.
— Войду? — спросил он.
Я отступил в сторону.
— Тебе идёт, — заметил он. — Не васильковые погоны, конечно, но всё равно нормально.
— Как в контрразведке, — улыбнулся я.
— Именно! — согласился Савелий, усаживаясь на единственное кресло. — Я вот о чём хотел поговорить. Сразу после доклада запланировано небольшое выступление на Красной площади. Так вот, времена после твоего отлёта сильно поменялись. Про благодарность Родине и всё такое — нормально, но не обязательно. Говори то, что будет на сердце. Сейчас самое важное — это именно человечность. Ты должен стать символом нового мира, в котором не должны повториться ужасы, которые мы пережили. Понимаешь?
Несколько секунд я размышлял.
— Если от сердца — то я бы вспомнил про ребят. Про Макса и Диану, — сказал я.
Савелий вздохнул.
— И это было бы правильно. Если бы мы потеряли надежду на их возвращение. А пока она есть — лучше эту тему не затрагивать. Поверь, для этого есть основания.
— Хорошо, — пообещал я. — Не буду.
— Если ты чувствуешь, что не готов, я могу выбить ещё время. Поедешь в гостинцу, выспишься, —
