Яков… Мне так ужасно жаль.
– Не надо. Мы справимся. Все будет хорошо…
– Конечно. И если мой донорский материал окажется подходящим, я с большой радостью вам в этом помогу…
Я медленно кивнул, и хотел было уже вернуться в палату жены, когда Анна спросила:
– По долгу службы тебе, возможно, известно об Избранных, которых содержат при некоторых криобанках?
Я замер и, медленно оглянувшись, отрицательно покачал головой:
– Понятия не имею, о чем ты.
– Спроси свою жену. Ее репортаж должен был быть посвящен исчезнувшим Избранным. Она проделала большую работу и вышла на одно из мест, где их предположительно содержали.
Я пытался осмыслить полученную информацию в свете того, что уже успел узнать из рассказов Ноя и Джека, и не мог поверить, что в это всё, в своё время, была вовлечена и Нана. Миллионы людей, миллиарды… И такой тесный мир в итоге.
– А что об этом известно тебе?
Анна развела худыми руками в стороны:
– Я наступила на горло собственным принципам и не стала лезть в это дело. Слишком плохо пахнет. Слишком много шансов окончить жизнь в сточной яме.
– Ты не побоялась вывести на чистую воду Бранчича…
– О, махинации с налогами этого неудачливого сенатора ничто в сравнении с тем, что вытворяют более могущественные люди за непроницаемыми дверьми криобанков.
– Яков… О чем толкует эта женщина?
Черт! Я и забыл, как бесшумно передвигается Ной! Анна резко обернулась. Отступила на шаг к окну, схватилась за горло…
– Тише-тише, Ной… не ори. – Я попытался урезонить парня, но зная его бешеный темперамент, не слишком надеялся на успех.
– Что ты говорила о криобанках? – схватив Анну за руку, требовательно поинтересовался Ной.
– Эй, какого хрена, парень? Ты что, не в себе?
– Ной. Немедленно ее отпусти! Это Анна, сестра Наны, да и твоя сестра тоже… Знакомься, Анна, это твой брат – Ной.
Молодые люди отскочили друг от друга, будто бы их током ударило.
– Планочный! – фыркнула девушка, морщась и растирая предплечье, на котором сильные пальцы Ноя оставили красные следы.
– Что… ты… говорила… о… криобанках? – медленно и по слогам повторил свой вопрос парень.
– Что, и никаких «приятно познакомиться»?! Ну, надо же…
– Послушай, Анна, у Ноя большая беда, поэтому твои слова взволновали его так сильно…
– Так что тебе известно?!
– Да ничего, мать твою! Я не лезу в эти дела!
– Ты только что говорила…
– Я озвучивала лишь догадки! Всего-то! – рявкнула девушка и, резко обернувшись ко мне, поинтересовалась: – Да что с ним не так?!
Переводя взгляд с Ноя на Анну, я размышлял о том, можно ли ей доверять. Сторону Ноя я принял безоговорочно.
– Ной, Анна – репортер. По долгу службы, ей известно о многих вещах, которые могли бы помочь тебе в поисках Кайи…
Выслушав меня, Ной резко повернулся к девушке.
– Ты что-нибудь знаешь о деле исчезнувших Избранных?
– А если и так?
– Где их нынче содержат?
– Ты серьезно? Думаешь, я в это дерьмо полезу?! Ничего я не знаю. Ничего. Я жить хочу, братик. Мне это не надо!
– Послушай, Анна… Это действительно важно! Если ты знаешь, хоть что-то, это поможет спасти сотни девушек, в числе которых находится жена Ноя.
Анна колебалась всего секунду. Потом медленно покачала головой и отступила вглубь коридора.
– Извини, парень. Я не лезу в это дело. Извини…
– Постой! – крикнул Ной, снимая серебряный медальон с шеи, – Посмотри сюда… это Николай и Мария. Дети исчезнувшей Избранной Кийи. Мои дети. Нику восемь. В последний раз он видел мать три года назад. А Маруська… она ее, считай, и не знала. Если ты что-то знаешь… Любую информацию… Помоги им… не мне. Им нужна мать…
Девушка сглотнула. Нервно заправила волосы за ухо, напомнив мне этим жестом жену, и прошептала:
– Я не могу. Однако Нана знает немало. Возможно, вам поможет она.
Ной резко ко мне обернулся:
– О чем она говорит?
Я пожал плечами:
– Анна утверждает, что еще перед нашим с Наной знакомством она вела журналистское расследование, посвященное, как ни удивительно, именно исчезновению Избранных.
– И ты до этих пор ничего об этом не знал?!
– Нет! С чего бы я стал об этом умалчивать?
– Может быть, с того, что ты, мать его, чертов Избранный?!
– Ты тоже!
– Я – Свободный!
– Ты себе льстишь! Свободные люди не маршируют! Ни под какими знаменами не маршируют, не идут строем, не орут толпой, и не взрывают криобанки! Я – свободен! Свободен и независим настолько, насколько мне того хочется. Мне никто не указ, до тех пор, пока я сам не захочу указов. А ты?!
– Да пошел ты!
– И пойду! Но станет ли тебе от этого легче?! Поможешь ли ты своей жене? Ты рассказал мне свою историю, но так и не стал доверять. Тогда зачем это все?
– Ты – Избранный, – как мантру повторил Ной.
– Ты тоже! – взорвался я. – Вопрос только в том, что тебе кажется, будто бы я несколько удачливее, не так ли? Но я бы жизнь отдал за то, чтобы моя жена не умирала там! За то, чтобы был шанс ее спасти! Гребанный шанс! Который есть у тебя! Есть…
Мы стояли друг напротив друга, как два боксера – злые и переполненные недоверием. Ярость сгущалась в воздухе.
– Сейчас не время и не место спорить об этом, – наконец сдался Ной, отведя глаза. Я видел, как тяжело ему дается все происходящее. Видел, но пока не знал, как помочь. Вчера я начал собирать информацию, однако ее было слишком мало, чтобы о чем-то судить. Я не нашел никаких зацепок, способных подтвердить слова Ноя. Я просто поверил ему. В то время как он все еще сомневался во мне. Да похрен! Мне и без этого есть, о чем переживать…
Не глядя на парня, я вернулся в палату Наны. Она спала, повернувшись на бок. В ее тонкую руку была воткнута капельница. Я хотел бы взять ее боль на себя. Я так бы хотел этого…
– Яков? – шепнула Нана, не открывая глаз.
Нана
Я чувствовала его присутствие. Но я так боялась открыть глаза. Вдруг… я его не увижу? Или увижу, но не его? Страшно. До дрожи страшно…
– Девочка моя… Маленькая… – Яков поцеловал мои волосы, скользнул губами по скулам и запавшим щекам. – Как ты? Я так по тебе скучал…
– Я так долго спала?
– Целую вечность, милая… Целую вечность…
– Как тогда, в нашу первую ночь? – я улыбнулась кончиками губ, вспоминая счастливое время. Волшебный момент зарождения чувства… Минуты узнавания и принятия своей второй половины.
– Почти…
Его губы у моих губ дрогнули. Он улыбался… Так редко
