Во-вторых, это извержение громадной силы практически изменило район, и до сих пор продолжаются вулканические процессы – конечно, менее заметные.
Громадные лавовые поля, рассеянные на большом пространстве; вулканические бомбы весом в десятки и сотни тонн; образовавшиеся в результате поднятия земной коры и последующего вымывания более мягких слоёв (плюс дождь и ветер), провалы речного русла; срезанные под углом вершины; врезы в склоны вершин скал другого цвета (нэки).
Вышеуказанные явления способствовали образованию мощных каньонов (до 100–200 м) на реках Чулуу-тын-Гол, Суман и Гиигэнэ.
На машинах мы поднимаемся к подножию вулкана Хорга-Уул, а дальше по тропе доходим до площадки, откуда, собственно, и идёт подъём на вулкан.
Здесь хорошо организован туристический бизнес, есть киоски с водой и продуктами, продают разные безделушки, организованы посты наблюдения в опасных местах.
Конечно, самым заинтересованным и эрудированным из нас в вопросах вулканических процессов является профессиональный геолог с университетским образованием, Юрий Вячеславович Саваньяк. Он многое нам объясняет и сам с помощью молотка пытается определить по сколам характер видоизменённых пород.
Мы поднимаемся по каменистой тропе сначала к маленькому боковому выходу лавы, а затем к краю жерла главного кратера. Края тропинки окаймлены вулканическими бомбами разной величины и веса, обломками вулканической породы: лавы, туфов, эрруктивных брэкчий. Всё это уже зарастает акацией, колючкой, степными и горными травами, а у кромки самого кратера мы даже нашли родиолу розовую (или золотой корень).
Диаметр жерла главного кратера около 75 м, глубина – 60 м. раньше внутри кратера было небольшое озерко, сейчас оно исчезло (а может, оно образуется после таяния зимнего снега). Осыпающаяся порода и большая крутизна стенок кратера не позволили нам удовлетворить исследовательский интерес, спустившись на самое дно «преисподней».
Неожиданной для нас была встреча у кратера с двумя солидными итальянцами.
Ночевка
У подножия одного из склонов вулкана мы обнаруживаем скопление вулканического пепла тёмного маслянистого цвета, по которому можно было ходить как по влажному песку.
С промежуточных площадок мы разглядываем внизу, в долине, громадные лавовые поля. Лавовая котловина обрамлена заросшими лиственницей маленькими вулканчиками. Отдельные лиственницы, колючие кустарники и степные травы завоёвывают постепенно мрачное лавовое поле.
Внизу наше внимание привлекает группа спортсменов на квадроциклах (по-моему, итальянцев), совершающих экзотическое путешествие по Монголии в сопровождении целой технической службы в виде нескольких грузовых машин и автобуса.
Мы проезжаем посёлок Тариат, где у нашего проводника А.В. есть знакомые. За время своей жизни и работы в Монголии он, обладая общительным характером, приобрёл много знакомых и даже друзей, не отказывая людям в посильной помощи, если они оказывались в трудной ситуации. При этом и ему не раз помогали и русские, и монголы.
Сейчас при въезде в Тариат он приветливо здоровается с пожилым представителем дорожной службы, собирающим налоги на ремонт и строительство дорог. Посёлок давно уже утратил свои основные преимущества как дорожный форпост, но приобрёл функции большого туристического центра из-за множества интересных и удивительных достопримечательностей.
Наша дорога опасно идёт вдоль кромки каньона реки Чулуутын-Гол. Наш фотограф Ю.В. Саваньяк просит остановить машину у каньона, чтобы сделать его снимки.
Река бежит где-то в глубине каньона, громадная лиственница чудом цепляется за кромку обрыва. В каньон, наверное, можно спуститься с помощью альпинистской техники. Никаких ограждений для людей и скота, не говоря о машинах, здесь не существует. Лишь мощные стволы вековых лиственниц кое-где лепятся на обрывах.
У самого обрыва замечаем иномарку, а от неё уже спешат к нам три молодых человека. В знак уважения они предлагают выпить нам по рюмке архи «Чингисхан». Чтобы их не обидеть, мы выпиваем по рюмке, хотя в монгольском этикете есть мудрое правило: не хочешь или не можешь пить спиртное – просто пригуби. И вообще очень много мудрых правил, созданных веками кочевого быта, просто и обыденно применяются до сих пор среди монголов.
Мы замечаем ниже по течению реки турбазу из нескольких белых юрт, стоящих в опасной близости от края обрыва. Турбазу связывает с противоположным берегом кусок кабеля, перекинутого через каньон и держащегося над ним с помощью куска стального троса, укреплённого на вершинах высоких стоек.
Хочу отметить, что каньон реки Чулуутын-Гол достигает в глубину 100–150 м, в длину 25 км, при этом ширина достигает 100–150 м.
Наш путь ещё долго проходил вдоль каньона реки Чулуутын-Гол, пока мы не остановились на ночлег в горной местности, неподалёку от рек Хануйн-Гол и Хойт-Тамир-Гол.
27 июня
На следующий день к обеду мы прибываем в Цэцэрлэг – центр аймака Архангай. Цэцэрлег стоит у отрогов Хангайского хребта, и его название не зря переводится с монгольского языка как «парк». Он всегда славился своими посадками деревьев, палисадниками у домов, рощами и перелесками. Андраш Рона-Тас о посещении Цэцэрлега рассказывает:
«После полудня в большом театре Кара прочитал на монгольском языке реферат о Венгрии и нашем путешествии, а вечером посмотрели мы три монгольских фильма. Один из них – репортаж в виде фильма по поводу 35 годовщины создания МНР – его мы уже видели в столице, зато в первый раз посмотрели мы два сюжетных фильма. Особенно нас заинтересовал тот, который содержал переживания пастухов во время суровой зимы. Один запасся кормом и пережил зиму со своими животными, но его легкомысленный сосед пренебрёг этим и потерял всех животных. Признаться, что не столько я наблюдал игру актёров, сколько знакомился с зимними заботами пастухов. Сохранение корма на зиму ведь является здесь чем-то новым. В начале двадцатых годов об этом было почти неизвестно. Если снег был таким обильным, что животные не могли докопаться до травы, они погибали с голоду. При неблагоприятной погоде раньше в течение зимы погибало 40–60 % поголовья скота. Кормовое хозяйство не так легко здесь организовать в условиях кочевой жизни… Взрослые животные ещё до сегодняшнего дня зимуют под открытым небом. Великолепной сценой в фильме является паника стада, бегущего от снежной пурги».
В Цэцэрлэге встречает нас известная уже мне скала, «Великий Камень Гуннов», которая уступом спускается в город. Здесь со времени моего первого визита многое изменилось. Идут работы по восстановлению старого здания дацана. От него вниз ведёт широкая многоступенчатая каменная лестница, а на ней расположена кумирня, статуи божеств, а в самом низу – новая стоянка для автомобилей посетителей музея. Кроме того, работает исторический (краеведческий) музей с многими залами и экспозициями. Из окна второго этажа дацана виден весь город. Это ряды каменных и деревянных зданий под живописными красными и синими крышами. Кругом заметны посадки лиственниц.
