несколько матросов взялись за это дело и скоро вернулись с целыми охапками растения. Зигриф разложил все принесенное на песке и стал выбирать сучковатые ветки, которые растирал руками, превращая их в волокна, напоминающие пеньку. Эти волокна он свертывал и делал из них своего рода птичье гнездо; затем высекал огонь, зажигал кусок трута и вставлял в это гнездо. Поднимая затем это сооружение на воздух, чтобы на него подул ветер, Зигриф быстро тряс его, пока не показывалось пламя.
Оставалось только сложить костер из этих гнезд, свернутых одним и тем же способом. Несмотря на то, что растение было мокрое, костер горел с треском. Увидев этот неожиданный огонь, Поллюкс так обрадовался, что даже заплясал на песке. Он нарезал затем куски копченой говядины и поместил их в своей печке, посушил сухари, ставшие, наконец, съедобными, вскипятил воду для чая. В течение одного часа все было готово, и потерпевшие крушение уселись все вместе за трапезу на песке.
Зигриф объяснял во время еды свойства растения, которое, к счастью, нашел. Оно очень распространено на Фолклендских островах и на Огненной Земле и известно под названием камедного куста из-за того, что в большом количестве содержит клейкий сок. Туземцы называют этот сок бом и пользуются им при лечении всякого рода ран и ушибов. Самое же драгоценное свойство этого растения заключается в том, что оно горит даже мокрое и зеленое, то есть в таком виде, в каком Зигриф его нашел.
Особенно дорого это качество в местностях, где дождь льет пять дней из шести.
На Фолклендских островах, где нет деревьев, туземцы жарят мясо обычно на костях животных, с которых срывают мясо, а кости размещают над пламенем этого растения.
Едва только завтрак был закончен, как внезапно раздался продолжительный гул, резкий и сильный. Это сразу обеспокоило не успевших еще отдохнуть как следует несчастных моряков. Этот гул доносился из маленькой бухты, находившейся недалеко от места, где были оставлены лодки, отделенной от него высокой скалой. Очевидно, дикари воспользовались этим прикрытием, чтобы напасть неожиданно. Гарри, капитан и матросы быстро вскочили на ноги. Все схватились за оружие, чтобы встретить врагов.
ПЕРВОЕ СРАЖЕНИЕ
Один только Зигриф не двинулся с места и хихикал…
— Посмотрите-ка на врагов, грозящих нам, — сказал он Гарри, — мисс Мод и миссис Геней тоже могли встретить их; ручаюсь вам, они совсем не страшны.
Однако крики были совсем не гармоничны. Теперь это уже был настоящий концерт из криков, очень похожий на шум, который могли бы, например, поднять несколько дюжин ослов вместе. Но любопытство даже у дам было сильнее страха, и они захотели сопровождать капитана и Гарри, направившихся к маленькой бухте. Едва только они обошли скалу, скрывавшую туземцев, как увидели нечто странное и даже забавное. На длинной полосе песка сидели одна за другой, в полном порядке, как на параде, двести или триста птиц очень крупных размеров. У них были очень короткие ножки, так что казалось, будто они сидят на маленьком вертлявом хвосте, большое брюхо, выдававшееся вперед, и маленькая голова на длинной шее. Все они смотрели в одну сторону, как школьники народного училища, ожидающие инспектора, и, в минуту покоя, изображали собой точно само приличие и воспитанность. Но внезапно, по поданному одной из них знаку, все сразу поднимали головы и издавали пронзительный крик. Много других таких же птиц бродили на месте, усеянном водорослями, ныряли в воду, добывая ракушек, свою обычную пищу.
Эти птицы, названные Зигрифом болтунами, были пингвины, как это сразу определил капитан. Некоторые из них удалялись в эту минуту в чащу водорослей и не прыгали при этом, как большинство птиц вообще, и не ходили, не шагали, как утки или куры, а пользовались своими зачаточными крылышками, как передними ногами, так что их движение похоже было на движение четвероногих животных.
— Они строят свои гнезда в чаще этих растений? — спросила миссис Геней.
— Конечно, сударыня, — ответил Зигриф, дотрагиваясь до пряди своих седых волос, торчавшей у него из-под колпака, — досадно, что мы раньше об этом не подумали: мы набрали бы свежих яиц к завтраку.
— К обеду во всяком случае они у нас будут, — сказал Гарри, как всякий мальчишка, неравнодушный к охоте за птичьими гнездами.
— Да, это прекрасная мысль, — заметила Мод на это, — пойдемте поищем яйца.
Миссис Геней одобрила этот план и пошла вместе с Гарри и дочерью к тому месту, откуда удалились пингвины. Зигриф не сказал ни слова, но, повернувшись, отправился в лагерь. Через несколько минут он вернулся к охотникам за яйцами, неся в руках весло и багор.
— На что вам понадобились эти инструменты? Не надеетесь ли вы найти лодку в глубине залива и предложить нам морскую прогулку? — спросила Мод, смеясь.
— Совсем нет, мисс, — скромно ответил старый плотник. — Но увидим еще. Может быть, кто-нибудь из тех, что смеются теперь надо мной, будет очень жалеть, что багор не попал в его руки…
Этими словами Зигриф метил в Гарри. Зная, что старый волк любит разыгрывать окружающих, никто не давал себе труда угадать действительный смысл его замечания насчет багра и весла.
Дамам стоило много усилий пройти пространство, усеянное водорослями; они старались освободиться от всего, что мешало их движению. Достигнув, наконец, места где не было болотной растительности, они оказались перед площадкой из сухого песка, граничившей со скалами, на которой находилась целая стая пингвинов. Песок был усеян тысячами гнезд, если так можно вообще назвать обыкновенные ямы в земле.
Яиц там не было, но во многих ямах виднелось по одной маленькой птичке, — только одной, так как эта птичья порода несет только одно яйцо, — усевшейся на заднюю часть своего тела и терпеливо ждущей возвращения матери. Эти молодые, еще не оперившиеся пингвины бывают очень жирными и мясистыми, что объясняется их прожорливостью. Странная манера у пингвина-мамаши кормить своего детеныша. Такое кормление происходило в то время в разных гнездах,
