не пропускали солнечных лучей. Создавалось впечатление, что из земли выглядывает часть гигантского яйца. Это был явно не камень, а вот что – не знал даже дед Атолл, который уже без малого полвека 6родил по окрестным лесам и, казалось бы, мог ответить на любой вопрос обо всём, что здесь летало, бегало, ползало, росло или хотя бы просто торчало из земли.
В этой части предгорья местность была буквально усеяна камнями и маленькими островерхими скалами, которые напоминали Ариэне клыки каких-то гигантских чудовищ. В одной из скал – высотой с двухэтажный дом и находившейся в той же маленькой роще, где и загадочное «яйцо», была пещера – круглая и довольно просторная. Дед Атолл и Ариэна иногда устраивали здесь привал. Сосны не заслоняли вход, так что, сидя на пороге пещеры, дед и внучка могли любоваться чудесным видом на горное царство с его упирающимися в небо скалами, похожими на башни великаньих дворцов.
Однажды Ариэна повредила ногу, и дед оставил её в этой пещере с Раффом, а сам отправился за листьями хосты – они быстро снимали воспаление. Ариэна наткнулась на ветку кустарника массона. Одна из его длинных крепких колючек порвала кожаные штаны и оставила под коленкой девочки глубокую царапину. Колючки массоны содержали яд – не смертельный, но способный вызвать отёк на несколько дней.
Ариэну разморило на солнце. Журчание ручьёв, бегущих по предгорью, навевало дрёму. Была середина весны, и горные склоны оплетала серебряная пряжа водопадов. Эти многочисленные потоки так сверкали и искрились, что Ариэне казалось, будто она видит арану1 – божественную паутину, которая прямо на её глазах превращается из чистого света в воду. Или наоборот? Паутина Аранхи может превращаться в любую материю. Мать-Паучиха создаёт мир, соткав полотно, а потом оживив его и одев все свои творения плотью… Сверкание стало нестерпимо ярким. Ариэна уже не видела гор, только эту сияющую паутину. Девочке стало страшно. Может, богиня решила превратить материю этого мира в арану, чтобы потом соткать из неё другое полотно?
– Не надо, Аранха… – попросила она.
И богиня откликнулась. Ариэна не слышала её голоса, но услышала ответ. Сквозь крону молодой сосны пробивалось солнце – сгусток ослепительного света и шесть золотых лучей, которые тянулись в разные стороны, заполняя собой всё пространство. Ариэна едва не вскрикнула от восторга, увидев, что над ней парит окружённый солнечным сиянием шестилапый паук. У обычных маленьких пауков лап было восемь. Неужели сама Аранха спустилась к ней на своей чудесной паутине? Божественная паучиха сверкала, становясь то серебристо-чёрной, то похожей на фигурку из подсвеченного хрусталя. Лучи, которые тянулись от её шести лап, превращались в нити. И одна из них коснулась лица Ариэны. Великая Аранха говорила с ней! Она протягивала ей свою нить! Недолго думая, девочка взялась за эту сверкающую нить и почувствовала, как отрывается от земли. Вскоре затянутый паутиной горный замок остался далеко внизу. Нить, за которую держалась Ариэна, становилась всё длинней и длинней, и паучиха всё больше отдалялась. В конце концов она превратилась в белую звезду. Эта звезда отливала то голy6ым, то зелёным, а то вдруг вспыхивала серебром – совсем как туман над морем. Ариэна поняла, что сейчас произойдёт, и не испугалась. Она больше не держалась за нить, а летела сама – к сияющему хрустальному замку, над которым горела звезда с шестью лучами. Ариэна не знала, что это за дворец. Может, обитель Гиамары, куда она уводит мёртвых? Если родители Ариэны действительно там, она не побоится войти в этот замок… Она и не заметила, как оказалась в нём. Девочка бродила по залам с зеркальными стенами, в которых мелькали какие-то смутные отражения. Они появлялись и тут же таяли в тумане, превращаясь в облачные тени. Казалось, внутри этих зеркал живут туманные призраки, которые время от времени приобретают человеческий о6лик. Ариэна обрадовалась, когда один из призраков превратился в прекрасную женщину с пепельными волосами. Её голубовато-зелёные глаза сияли на бледном лице, словно драгоценные камни. Ариэна плохо помнила эту женщину, но почему-то сразу её узнала. Она кинулась к ней, но красавица исчезла, растворившись в тумане. Какая-то неведомая сила тут же подхватила Ариэну и унесла из этих сказочных чертогов, а хрустальный дворец превратился в обычный замок из грубого серого камня…
Ариэна проснулась от того, что Рaфф лизнул её в лицо, и долго смотрела на скалистую громаду, омываемую сверкающими потоками воды. Вернулся дед, перевязал ей ногу. И очень испугался, пощупав ей лоб.Яд массоны мог вызвать лёгкий жар и озноб, но только в том случае, если человеку вовремя не обработали рану. Дед Атолл всё сделал своевременно и умело. И он никак не мог понять, почему его внучка, которую он всегда считал самым крепким и здоровым ребёнком в мире, слегла с высокой температурой, едва они добрались до дома. Позже Ариэна поняла, что массона тут была ни при чём. Или почти ни при чём.
Во время болезни ей постоянно чудился какой-то голос. Она не столько слышала, сколько чувствовала его – словно прикосновение луча. Голос-луч звал её. Луч превращался в нить, по которой она пыталась снова подняться в сияющий замок. Она хотела снова увидеть ту женщину с серебристыми волосами. Разглядеть её получше. И понять, кто же она такая. Ведь этого до сих пор никто не знал. Наверное, этого не знал даже тот, кто любил её настолько, что пожелал вместе с ней умереть.
Ариэне так больше и не удалось долететь до хрустального дворца. Нить обрывалась, и она падала в холодное озеро, а, выбравшись из него, обнаруживала, что оказалась в странной каменной долине. Кругом высились угрюмые серые замки, опутанные паутиной. Здесь было опасно, и Ариэне хотелось укрыться в каком-нибудь из этих замков. Дверь оказалась только у одного. Приземистая, обитая железом, она находилась в глубокой нише, затянутой паутиной – такой прочной, что Ариэна никак не могла её разорвать. Она поняла, что не откроет эту дверь, пока не найдет ключ. Когда же дверь откроется, сумрачный замок превратится в сияющий хрустальный дворец. Тот, где можно встретить кого угодно. Даже богиню, которая исполнит любое твоё желание…
Ариэна проболела несколько дней. А первое, что она сделала, когда почувствовала себя лучше, так это взяла кусок угля и нарисовала на стене кухонной печи замок и сияющую над ним шестиконечную звезду.
– Не лучше ли стереть это, детка? – осторожно спросил дед. – К нам может кто-нибудь зайти… Может, нарисуешь что-нибудь другое?
