— И чего ты так струхнул? Успокойся, ничего не будет. А если и будет, то, уверена, вместе мы справимся.
— Я так тебя люблю… — прошептал он мне в губы.
— А я тебя, — ответила я.
В куртке, небрежно брошенной на пол, пропиликало смс.
Я, по пути подбирая валяющиеся вещи, пробралась к телефону. А там…
«Привет, красотка! Ну что, готова стать звездой шоу и прославиться?»
Артур.
— Кто там? — поинтересовался Костя.
— Да так, спам, — отмахнулась я и удалила сообщение.
Не время говорить Косте, уж точно не в день рождения. Я с ним потом как-нибудь потом поговорю, если Артурчик не сдуется. До ноября ещё время есть.
***
Школа. Выпускной класс.
Быть замужней школьницей, я вам скажу, так необычно! Особенно когда не залёт, а большая любовь.
В последнее время я всё крепче ощущаю себя звездой: личного счастья я добилась, чужие мнения мне побоку, а преграды — по колено. Живём!
Новость о моём новом семейном положении разнеслась по всей школе за один лишь день.
За моей спиной тут и там раздавались шепотки, некоторые умники даже показывали мне неприличные жесты и изображали беременные животы.
Идиоты…
А к последнему уроку явился соскучившийся по прежней школьной жизни Герман Маркелов. Он-то уже второй год как студент училища связи, но в школу наведывается исправно. Скучает, что ли? В новом месте, небось, не так сладко.
— А у нас новенькая! — объявил Герману Чуча, наш заводила.
— Где? — Маркелов обвёл взглядом бывших одноклассников, но новых лиц не увидел. — Ты чего гонишь?
— Да не гоню я. Вон, Наталия Зорина, — и показал на меня пальцем.
— Думаешь, я Пестову не узнаю, что ли? — фыркнул Герман.
— Я тебе серьёзно говорю, фамилию она сменила. Замуж выскочила. За этого своего, — не унимался Чуча, будто меня здесь вообще нет.
Ну, я ему ещё припомню.
Маркелов перевёл взгляд на Лину, свою бывшую девушку, с которой они, несмотря на некрасивое расставание, остались друзьями. Та кивнула, мол, Чуча не врёт.
Я сидела на последней парте. Одна. Кому захочется иметь замужнюю соседку?
И вот, мой покой нарушил мальчик-красавчик. Герман.
— Чего, прям реально замуж вышла? — полюбопытствовал у меня.
— Угу, — буркнула ему я.
Мне, конечно, лестно, что к моей персоне живейший интерес, но Маркелова я очень уж не люблю.
Смотрю вот на его модно постриженную пепельно-блондинистую гриву и представляю, как её атакует армия голодной моли, ну или полтергейст, вооружившийся детскими фигурными ножницами.
— А у тебя губа не дура, — стрельнул глазками он. — Мужика отхватила с деньгами.
— Да я и сама не дура, — съязвила я. — Иди уже, тут для тебя калитка закрыта.
— Пф, да больно надо. У меня таких, как ты… — он не договорил и переместился в ту часть класса, где ему были рады.
И этот человек когда-то украл у меня право первого поцелуя. Гадёныш. До сих пор как вспомню, так проплеваться хочется.
Кое-кто из девочек до сих пор смотрел на Маркелова, как на божьего сына.
Интересно, если их с Артуриком поставить рядом, кто выиграет по красоте? Я бы, пожалуй, поставила на… на себя, ясен-красин! Ибо мужская красота — она иллюзорна. Ею не наешься, не согреешься, только ревностью изведёшься и будешь, как сторожевая псина, гавкать на мимо проходящих баб.
Костя, пусть и не идол, а уж как я намучилась, завоёвывая его… Врагу не пожелаешь. Но любовь зла.
Так что на красавчиков у меня аллергия. В мире мужчин они для меня, как манекены на витрине. Можно остановиться, чтобы получить эстетическое удовольствие, но не более.
***
Наверное, Костя никогда так не радовался приходу у меня красных дней, как в этот раз. Будто айсберг с души скинул. Аж просиял.
— Я же говорила, ничего не будет, — пожала я плечами.
Чувствовала, что волноваться не о чем. Да и планов впереди ещё громадьё.
Пускай мы с Костей об этом ещё обстоятельно не говорили, но я всё-таки хочу поехать на шоу-соревнования. Это вот прям моё. Я должна быть там.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
К тому же мои товарищи по скалолазанию не поймут отказа. Ярик, заявившийся на скалодром на костылях, разбазарил всем про предложение Артурчика. Так что от меня ждут великих свершений.
Богатенький столичный принц не забывал слать мне сообщения о том, как я прославлюсь, стану звездой, разбогатею…
Хорошо, что я не наивная дурёха, а то купилась бы на сладкие речи, что я неогранённый бриллиант, что в своей Тмутаракани я покроюсь плесенью, а он, принц Артур, явился, чтобы вызволить меня из плена прозябания.
Все аргументы мимо. Фильтр у меня в голове стоит что надо.
Однако мой мятежных дух рвётся в бой, и я не буду даже пытаться его сдержать.
И вот что мы имеем: я намерена победить в соревнованиях и у меня есть примерно полтора месяца, чтобы уговорить Костю отпустить меня.
Вселенная! Дай мне сил уломать его!
Глава 9. Взрослые решения
— Нет! — едва не кричал Костя, злобно зыркая на меня.
— Ну почему? Ты ведь тоже можешь поехать со мной, поддержать… — нарочито плаксивым голоском возроптала я.
— Я в этой клоунаде участвовать не собираюсь! Ты понимаешь, что столичные акулы сожрут тебя и оставят ни с чем? Для них ты наивная девочка из провинции, марионетка, которая нужна, чтобы оттенять их крутость. Куда ты лезешь, тебя же затопчут! — обрисовал он мне мрачную картину.
— Ах, вот, значит, какого ты обо мне мнения! — я упёрла руки в бока. — Это я-то наивная марионетка? Да у меня, между прочим, лучший результат по сложным трассам!
— Ты даже не знакома с соперниками. Это тебе только внушают, что ты можешь победить. Как ты думаешь, для чего это делается? — чтобы ты согласилась поехать! — втирал мне Костя. — В телешоу всегда есть сценарий, где прописаны и результаты в том числе. Тебе запросто могут подсыпать транквилизатор в питьё или намазать уступы растительным маслом. Что угодно… Пойми это.
— Вот я и проверю. Может, ты наговариваешь на них, и я стану новой звездой, — стояла я на своём.
— Я запрещаю тебе ехать! — жёстким менторским тоном прозвенело у меня над ухом.
— Пф! — только и ответила я.
«Тоже мне, приказчик. Запрещает он… — с любовью и старанием перетирал Костины косточки мой внутренний ворчун. — Наташе ничего нельзя запрещать, иначе — война. Нам ли не знать об истинных причинах запрета».
Я дала Косте неделю на «передумать». Ходила мимо него с каменным лицом, пироги не пекла, в школу ходила пешком и даже спала в своей бывшей спальне.
Подействовало.
— Наташ, ну что ты дуешься на меня? — подсел ко мне на кровать Костя, когда я читала «Тёмные аллеи» Бунина.
— А что мне, радоваться, что ты меня на соревнования не отпускаешь? Что не веришь в меня?
— Я верю в тебя, но там не те люди, которые способны оценить твой талант, — уже по-другому, не как в прошлый раз, заговорил Костя.
— Что ж, вот я и узнаю, что такое реальная жизнь, и какие бывают люди, — ответила я. — Не надо прикрываться моей беспомощностью. Ты же знаешь, что я нигде не пропаду.
— Наташа, ты молодая, импульсивная. Ты запросто можешь влюбиться в кого-то ещё. А я… Я дико тебя ревную, — признался Костя.
— Ты же понимаешь, что если запрёшь меня в клетке, мне будет плохо?
— Ну хорошо, я отпущу тебя на соревнования. Но обещай мне, что если у тебя появятся чувства к кому-то другому, я узнаю об этом первым.
— Обещаю, что буду честна с тобой в этом. Хотя это ересь. Я любовью не разбрасываюсь. Вообще ничем не разбрасываюсь. И мне неприятно, что ты во мне сомневаешься.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не в тебе, а в себе, — поправил он.
— В каком смысле? — не поняла я.
— Иногда мой возраст и мой опыт давят на меня. Вроде бы всё отлично и самое время быть счастливым, но… Я боюсь, что случится что-то плохое и тебя у меня не станет, — покаялся Костя.
