я тоже буду ходатайствовать, что вы обманом втягиваете несовершеннолетних в игроманию, причём за деньги, и в денежные махинации. Сколько там по УК за это положено?
— Да ты совсем рамсы попутала, старая⁈ — выплюнул угрозу мужик, — не хочешь по-хорошему, мои ребята придут разбираться! Я тебя ещё на вид поставлю. Каждый день за просрочку будешь штрафы платить, в двойном размере!
Сердито ругаясь, он развернулся и ушел. А я стояла на опустевшей парадной и смотрела ему вслед, с грустью думая, что вот это я однозначно попала — мелкий паршивец втянул меня в криминальную историю.
Теперь непонятно, чем всё это закончится.
Ну ладно, в любом случае бандиты явятся где-то завтра-послезавтра. Так что время на размышления ещё есть. Вот только что я могу? Сейчас придут, ножом меня на куски порежут, с Анжеликой вообще страшно подумать, что сделают… И что делать?
Денег-то нету от слова совсем. Квартиру разве что продавать? Так у людей денег нету, вряд ли её быстро купят. Отдать бандитам? Так она стоит дороже, чем проигранные деньги. И самим потом куда? Без крыши над головой с двумя детьми, что я делать буду?
От всех этих мыслей голова готова была взорваться.
Я захлопнула дверь и вернулась — из кухни слышался звон посуды и шумное чавканье.
Я заглянула — Ричард торопливо и жадно наяривал мой борщ. Видимо, весь день ничего не ел.
Я не стала мешать ему — пусть поест, разборки подождут.
Когда услышала дробные шаги в коридоре — Ричард вернулся к себе в комнату, отправилась туда же.
Анжелика сидела на своей кровати, поджав ноги по-турецки, и, высунув от усердия язык, красила ногти. Ричард, не раздеваясь, плюхнулся на кровать.
— Хоть бы форточку открыла, — попеняла я Анжелике, и, не дожидаясь её реакции, сама распахнула форточку, — ацетоном дышать вредно.
— Я забыла, — ответила та без тени раскаяния.
Ну ладно.
— Ты слышала? — спросила я.
— Нет, а что там? — безразлично спросила Анжелика, продолжая мазать ногти лаком.
— Ричард, расскажи-ка сестре, — велела я.
Но мой призыв остался без ответа — Ричард взял и отвернулся к стене, не удостоив меня даже взглядом.
— Ричарда привёл какой-то мужик, который утверждает, что он для игры в игровом зале брал у него в долг деньги под проценты. Набрал аж на восемьсот рублей. Сто Ричард заплатил, а семьсот ещё должен. Он поставил нас на вид и штрафы в двойном размере. Так что скоро к нам придут бандиты, — пояснила я. — Убивать, наверное, будут.
Анжелика охнула и сорвалась с кровати. Подбежав к тумбочке, залезла в нижний ящик:
— Ты что, урод, мои деньги опять украл⁈ — вызверилась она.
Ричард не снизошел к ответу.
Анжелика подбежала к брату и набросилась на него с кулаками, тот отбивался.
Наконец, Анжелика ойкнула и отскочила, закрывая глаз, под рукой наливался здоровенный фингал на пол лица.
Ричард же улёгся на кровать обратно и опять отвернулся к стенке. И всё это время молча.
— Бляяяя, — завыла Анжелика, увидев своё лицо в зеркало, — чтоб ты сдох, мелкий говнюк!
— Это твой родной брат, между прочим, — сказала я.
Анжелика разрыдалась:
— Ну и как я завтра в школу пойду⁈
— Как обычно, — ответила я, — и очень не советую прогуливать. Узнаю — расторгнем договор.
— Что мне теперь делать⁈ — продолжала размазывать слёзы Анжелика.
— Ждать бандитов, — безжалостно добавила я, — она поставят тебе второй синяк и будет симметрично.
— И вам поставят! — сварливо процедила Анжелика, затем увидела размазанный лак на своих ногтях, плюхнулась на пол и разревелась, истерически дрыгая ногами.
— И мне, — согласилась я, когда рёв чуть стих, — но, скорей всего, меня убьют.
Анжелика молчала, утирая злые слёзы. Моя судьба её интересовала мало.
— А вас тогда заберут в детдом, — добавила я контрольный и вышла в коридор.
Зашла к себе в комнату и без сил опустилась на продавленный диван. Пружины протестующе скрипнули. Ужас, как Любаша на нём спала, это же смерть для позвоночника!
Если получится выпутаться из этой ситуации — приобрету нормальную кровать.
Если получится…
В чем я сильно сомневалась.
Я не просто сомневалась, я вообще не верила в удачный исход событий. По воспоминаниям молодости, я помнила тот беспредел, что творился в стране: полная вакханалия, разгул преступности, да и бандитов стали воспринимать как романтических героев.
Остро закололо сердце, отдавая в левой руке. Я попыталась вздохнуть-выдохнуть — и не смогла, руку прострелило такой адской болью, что аж потемнело в глазах.
Дверь скрипнула.
Я открыла глаза и мутным взглядом посмотрела на дверь: это была Анжелика.
Увидев меня, охнула и подскочила ко мне:
— Тётя Люба, что с вами? — тонким голосочком запричитала она.
— Нитроглицерин дай, — прохрипела я, — быстро! В верхнем кармане сумки.
Анжелика схватила мою сумку, немного покопалась и упавшим голосом сообщила:
— Нету.
— Должен же быть, — прошептала я хрипло.
— Здесь пусто, — Анжелика показала мне мятую пластину из-под таблеток.
Я прикрыла глаза — хотела же сегодня вечером в аптеку зайти, как раз скидки. Так-то у меня дома некоторые лекарства почти позаканчивались. И вот что теперь делать?
— Сходи к соседке… — с осторожностью выдавливая из себя слова, так, чтобы боль не накатывала слишком сильно, попросила я, — старушка такая, квартира её рядом…
— Знаю! Это Ивановна! Вредная бабища, — сказала Анжелика, — но лечится любит. Вы дождитесь, я быстро!
Она шустро выскочила из квартиры, я услышала, как где-то в глубине подъезда, сперва зазвонил дверной звонок, затем раздались настойчивые удары в дверь. Эдак она ей дверь выломает, от чрезмерного
