Грекхэм.
Софии не хотелось расставаться, но время торопило. Сегодня она еще собиралась посмотреть квартиру по предложенному Макстейном адресу. Она в последний раз окинула свой кабинет взглядом, хлопнула в ладони и оживленно заключила:
– Вот и все. Счастливо, парни!
Парни в один голос попрощались. Люк, надув губы, пошел следом за девушкой к ожидавшей ее машине.
У машины дяди София приняла коробку с личными вещами и на прощание поцеловала Люка в щеку.
– Если на мое место придет девчонка, – не будь таким занудой. Ладно?
– Окей, Мышка.
Девушка отвернулась к машине, но оглянулась, подняла глаза на здание департамента и нашла свое окно. За ним, уткнувшись лбами в стекло, стояли трое остальных и провожали ее тоскливым взглядом. Она махнула им рукой и послала воздушный поцелуй.
– Поехали отсюда, дядя. Иначе у меня слезы вот-вот закапают,– невнятно из-за расстройства проговорила София и захлопнула дверцу.– Нам еще нужно заехать по одному адресу.
Известие о том, что София переходит на новую работу, Хелен, Бен и Лили восприняли с радостью. Они поддержали ее в стремлении расти дальше. Но о своем переезде, и тем более об участии в работе секретных служб, девушка не спешила рассказывать. О первом София собиралась поделиться сегодня за ужином и предполагала, что родные не будут в восторге от этой идеи, а второе – вряд ли вообще обрадует родителей, особенно мать. Достаточно того, что она волновалась о сыне.
Софию мучила необходимость молчания перед родными о ее серьезном решении сотрудничать с АМБ. Она прекрасно понимала, чем рисковал Брайан, рассказав о своей работе, и не решалась удваивать этот риск. Мысленно София находила в себе силы жить по новым правилам и надеялась, что сдержит данное себе слово.
У жилого трехэтажного дома, который ей порекомендовал Макстейн, София отпустила дядю домой, чтобы тот ни о чем заранее не спрашивал и не догадался. Только когда машина Харда скрылась из вида, София поднялась на крыльцо дома и нажала кнопку вызова. Из домофона раздался скрипучий мужской голос:
– Вы к кому?
София наклонилась к микрофону и четко проговорила:
– Здравствуйте, вы сдаете квартиры?
Дверной замок щелкнул, и София быстро вошла в холл. Оглянувшись вокруг, она увидела старика, который критическим взглядом рассматривал ее с лестничного пролета второго этажа.
– Ну, чего стоишь, красавица? Поднимайся сюда,– проскрипел он и улыбнулся наполовину беззубым ртом.
– Доброе утро! Это вы домовладелец?– поднимаясь по лестнице к старику, вежливо спросила Мэдисон.
– Я,– гордо ответил старик.– Я мистер Зелвегер.
Маленький, щуплый старик еще раз окинул девушку с головы до ног, когда та подошла к нему, и довольно кивнул:
– Тебе сдам квартиру. Вижу – порядочная.
София усмехнулась:
– А если мне не понравится?
Старик удивленно поднял брови и тоже усмехнулся:
– Понравится. Еще никто не жаловался.
Он повернулся и, махнув рукой, чтобы девушка следовала за ним, пошел по коридору второго этажа.
«Странный, но милый старик!»– отметила София.
Она медленно шла за ним, попутно рассматривая пространство вокруг. На первый взгляд, обстановка и атмосфера в доме создавала приятное впечатление: порядок, хорошее освещение, запах. Осматривая внешний вид дверей чужих квартир, она подумала, что за ними живут вполне приличные люди.
На втором этаже было четыре квартиры и та, у двери которой остановился мистер Зелвегер, была в самом конце коридора, под номером «2 Д». Старик распахнул дверь и отошел в сторону.
– Ну, любуйся…
София не сдержала улыбки и вошла. Приятные ощущения ее не оставили. Девушка и не представляла, что чужая квартира могла вызвать такие трепетные чувства, будто она жила здесь всю свою жизнь, сама выбирала цвет стен, расставляла мебель и подбирала аксессуары. В квартире было так уютно и тепло, что София определенно кивнула себе: «Она моя!»
Квартира занимала всего пятьдесят три квадратных метра. Большая гостиная, посреди которой стоял п-образный мягкий уголок, внутри него – журнальный столик, а перед ним, у стены с широким окном, стоял большой телевизор с видеоплеером и музыкальным центром в комплекте. Слева от входа располагалась барная стойка с колоннами до потолка по обе стороны, за которой продолжалась кухонная зона: шкафы, плита и маленький стол со стульями в центре. Прямо – за раздвижными дверями на полстены – находилась спальня со всей необходимой мебелью, а в ее дальнем левом углу – дверь в ванную и санузел.
София подошла к окну, отвела занавеску и взглянула на вид улицы. Окна выходили в парк с детской площадкой для бейсбола, песочницей и качелями. Девушка улыбнулась.
– Ну, что скажешь – не нравится?– усмехнулся старик, наблюдая за реакцией девушки.
– Вы были правы. Я остаюсь. Могу я переехать завтра?
– Пойдем… подпишешь договор и можешь оставаться прямо сегодня,– засмеялся Зелвегер и позвенел связкой ключей в руках.
***
По дороге домой София позвонила матери. Трубку взял Бен.
– Крестный, как ты смотришь на идею – пообедать вместе с Хардами? У меня есть повод собрать всех вас вместе.
– Всегда положительно,– бодро ответил Логан на загадочное предложение крестницы.– У мамы тоже есть разговор к тебе.
– Тогда я куплю вина,– радостно и взволнованно сказала София.– Обедать будем у нас.
Девушка не застала Лили врасплох новостью об обеде, та уже допекала мясной пирог.
София суетилась рядом и старалась подавить внутреннее волнение от предстоящего разговора с близкими о своем переезде. Она молила бога, чтобы ни у кого из них не возникло сомнений о не случайности этого события, продумывала слова. Но поняла, что все ее вымышленные объяснения будут подозрительны и что причиной переезда могло быть лишь удобное местоположение ФАМО и ее квартиры: они находились в одном квартале на расстоянии всего пятьсот метров.
Мать и Бен явились не в том настроении, что ожидала София. Лили сразу отметила тревожный настрой сестры.
Томас с Беном остались в гостиной обсуждать газетные новости, а женщины собрались в столовой. Лили протирала тарелки и подавала крестнице; София расставляла посуду на столе, раскладывала салфетки и столовые приборы; Хелен разрезала пирог. Все молчали.
Первой молчание нарушила Лили:
– Хелен, я давно не видела тебя такой беспокойной. Что случилось?
Тут София отвлеклась от своих мыслей и украдкой взглянула на мать. Та на несколько секунд замерла над пирогом с ножом в руке, затем размяла плечи и повернулась к сестре.
– Сегодня ночью позвонила Милинда. Она говорила недолго. Сначала спросила, как дела… обычные любезности, а в конце вздохнула, мне показалось – даже заплакала, и произнесла фразу, от которой меня до сих пор потряхивает: «Мама, забери меня», и повесила трубку.
Хелен замолчала, выронила нож и закрыла
