зверь за дверью рычал. Тогда она полезла в форточку, как была в ночной рубашке. Говорят, что если голова пролазит, то пролезет и весь человек. Конечно, Нюра не хотела делать эксперимент, чтобы доказать это, но действительно пролезла и свалилась на завалинку под окном уже во дворе. Она подняла всех соседей и вскоре с их помощью инцидент был благополучно разрешен. Остаток ночи прошел спокойно, возможно потому, что Витя взял со стола десертный нож и положил его рядом с собой на сундук для защиты. Глубокая царапина на психике детей осталась на всю жизнь. Зима лето пугает, да все равно тает.
Сталин
Вскоре из исправительно-трудового лагеря пришел по окончании срока, исправленный отец Вити. Правда встреча его не была такой радостной, как по возвращении с войны, но все домашние были счастливы. Надоело беспомощно барахтаться в неумолимом потоке жизни. Теперь есть защита, даже тараканы разбежались по углам – чуют силу. Характер его почти не изменился, если не считать появившихся в лексиконе нескольких новых слов и выражений. В то время на зонах, где отбывали наказание заключенные, существовали масти. Они нелегально разделяли всех: на «авторитетов, шерстяных, фраеров, мужиков, шнырей, козлов» и так далее. Были масти «красная шапочка», «один на льдине», «ломом перепоясанный», но командовали авторитеты, обычно прошедшие большую тюремную школу. На самом верху неофициальной тюремной иерархии стоял «вор в законе», который приобретал этот титул на «коронации» – сходки «воров», а воры, в прямом смысле слова, назывались – крадунами. «Вор» по воровскому закону не должен работать и иметь постоянные связи с женщинами и жестко охранялся от посягательств. Если его ударили и пошла кровь, то напавший подлежал смерти. В разборках между заключенными «вор» выступал судьей и судил «по понятиям». Неоднократно судимые, разговаривали на особом жаргоне – «блатная музыка» или «по фене». Из письма заключенного: «…В зоне барин крутой, часто сам бывает на ночных и дневных шмонах. Кумовья абвера просто волчары. Один старлей хотел Витька ссучить, за это западло фаловал его в придурки в плеху, шнырем или тушилой. Витек по третьей ходке все еще ходит в пацанах, но он золотой пацан и быть ему в авторитете на следующем сходняке».
Судя по первому сроку, статье и образу жизни отец на зоне был в «мужиках», то есть в работягах, которые «пашут» за себя и за «воров». Освобождение – это еще не свобода. Выйти из лагеря – еще не значит уйти от осуждения, надо завоевать доверие в глазах людей. Уже на третий день после освобождения отец пошел устраиваться на работу и определился столяром в строительную организацию.
И первый же месяц его работы совпал с неожиданной смертью кумира второй мировой войны – Сталина. Миллионы защитников нашей страны ходили в атаку на фашистов с криками: «За Родину, за Сталина» и побеждали. Отец плакал, он имел двенадцать благодарностей от него и говорил, что страна не перенесет смерти генералиссимуса. Многие связывали победу над Германией с его личностью. Умаление и развенчание Сталина и его полководцев, в том числе Жукова, началось позже, в период правления Хрущева. Не испытывает человек ни тягости, ни опасности, когда после драки кулаками машет. Пусть все знают, какой он умный и если бы был там в это время, то все предусмотрел бы.
Нельзя, конечно, оправдывать необоснованные репрессии, но и сваливать все грехи, замалчивая хорошее, на одного человека нечестно и не справедливо. В 1939 году Сталин, в беседе с советским послом в Швеции А. Коллонтай произнес пророческие слова: «Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны, прежде всего, за рубежом и в нашей стране тоже. И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут много злодеяний».
К сожалению, в каждой стране, как сорняки в саду, вырастают «разоблачители». Ради карьеры или денег, на которые не поскупится и вражеская страна, обливают грязью историю собственной страны и бывших руководителей, заведомо зная, что это ложь. Зайдешь в репейник – наберешься репья.
Неожиданная смерть любого человека всегда вызывает различные толки и подозрения, а здесь – Сталин. Не может такой человек умереть просто так. Поэтому власти стали рассматривать окружение вождя через линзу «предубеждения» и сразу же увидели людей в белых халатах. Оказались врачи и все еврейской национальности. Профессия врача в послевоенные годы была престижная и неплохо оплачиваемая, поэтому среди эскулапов часто стали попадаться еврейские фамилии. Когда в одном месте собирается много одной национальности и становится тесно – это вызывает негодование и подозрительность. Подливало масло в огонь и начавшееся возрождение еврейства, в результате которого на территории Палестины в 1948 году с помощью Англии образовалось государство Израиль. Не только СССР, но и некоторые страны Европы сопротивлялись этому. МГБ стало говорить о сионистском заговоре, финансируемым американской разведкой. Капиталисты не любят социализм, тем более в лидирующей стране. К этому времени в санатории вдруг умирает от инфаркта партийный лидер Жданов. Врач Елена Тимашук немедленно просигнализировала в ЦК о неправильном его лечении врачами – евреями, лучше «перебдить, чем недобдить». Подключились силовые структуры и арестовали девять человек, а медработника за «разоблачение врачей-убийц» наградили орденом Ленина. Волна антисемитизма прокатилась по всей стране, не миновала и школу №2 г. Пензы. Здесь работала молодая учительница с еврейской фамилией. Кто-то незаметно прицепил ей сзади лист тетради с размашистым словом «жидовка». С ним она прошла по длинному коридору до учительской в перемену мимо снующих учеников. Сколько слез выплакала потом, одному Богу известно.
После смерти Сталина арестованных врачей реабилитировали и восстановили, а орден у бдительного стража отобрали. Рана от ножа залечивается, а перед раной, нанесенной языком, врач бессилен.
Карманные воры
Однако жизнь продолжается своим чередом. Если наверху проблемы, то внизу их не меньше. Вчетвером жить в тете Симиной каморке уже невмоготу, да и сундук в длину стал почему-то короче. Отец сразу начал строить дом, вероятно, не без помощи своей конторы и работников. Место дали во дворе дома №16 в конце улицы Бакунина. Вымощенная серым булыжником, она упиралась в реку Суру. Мост еще не фигурировал в генеральном проекте архитектора. Дом, сложенный из старых бревен, стоял в конце длинного проходного двора в почетном окружении сараев и туалета. Он был почти готов, осталась крыша недостроенная, что не помешало семье переехать в него, лето, ведь, наступило.
– Завтра будешь помогать мне крышу доделывать, – сказал отец ученику, который уже окончил восьмой класс и был полон
