Так и представляла себе, как выхожу из машины, а Венсан видит меня из своего окна…
Но в дороге меня сильно укачало, так что, когда мы наконец приехали, я выбралась из машины и побежала домой, никому не сказав «до свидания».
Глава 8
Праздник
Чего только в голову не взбредет от скуки!
Мы с Юлькой, например, придумали организовать домашний театр. А что — ничего сложного. На контракте полно детей. И все с удовольствием примут участие. Можно разные спектакли ставить, несложные, сказки, например, или даже самим что-нибудь сочинить. Пока мы обсуждали план действий, обдумывали будущий репертуар и составляли списки актеров, моя мама, понаблюдав за нами, заявила:
— Мы будем готовить концерт.
— Зачем?
— Не зачем, а к чему, — поправила мама, — к Дню независимости. Как потом выяснилось, мама уже организовывала детские утренники на 23 Февраля, 8 Марта и на Пасху.
Времени оставалось мало, и мамино решение особого энтузиазма не вызвало. Но ее это не остановило. Начались репетиции. Роли она распределила очень быстро.
— Я! — крикнул Нурик. — Я знаю стишок!
— Молодец! — похвалила мама. — Какой стишок?
— Про коня!
— Отлично.
— Согласен.
— Наташа? Ты споешь или станцуешь?
Наташа неожиданно заартачилась. Она почему-то сказала, что не станет выступать, и все тут. После этого Наташа расплакалась и хотела убежать домой, но мы ее общими усилиями уговорили остаться. Мама совершенно серьезно попросила Наташу помочь, потому что сама она не справится. Наташа согласилась.
— А я буду Петрушкой, — сказал Сережа, — я раньше в детском саду был Петрушкой. Буду петь и танцевать.
— Ну, прекрасно! — восхитилась мама. — Я знала, что вы все очень талантливые.
— А мы? — робко спросили Коля и Костя.
Мама немного подумала:
— Думаю, из вас получатся отличные матросы, и Самир к вам присоединится, правда, Самир?
Самир кивнул. Остался Аднан.
— Аднанчик, будешь выступать на концерте?
— Буду, — с готовностью согласился он.
Мама хлопнула в ладоши:
— Так, значит, вы с Нуриком будете зайчиками. Приступим!
И мы приступили. Репетиции были ежедневными и обязательными. Никто не отлынивал, малыши упорно учили стихи, лихо отплясывали матросский танец. Наташа была на подхвате. Она помогала с оформлением, бегала с разными мелкими поручениями и о чем-то шепталась с мамой.
По вечерам мама строчила на старенькой швейной машинке «Зингер»: синие матросские воротники, красную рубаху Петрушки и сарафаны для русского танца.
Одновременно мама писала списки, и несколько женщин ездили в ближайший город — Тлемсен — за покупками.
Мы с Юлькой клеили гирлянды, фонарики, колпак для Петрушки, кокошники для Ани и Наташи. Работы всем хватало.
— А можно я приглашу Венсана?
— Разумеется, надо бы и родителей его позвать, хотя бы маму.
Я, как обычно, воспользовалась нашей почтой.
Пригласили не только Венсана и его родителей, но и соседей, американцев, и руководство рудника.
Накануне из большой комнаты вынесли всю мебель, зато принесли много стульев.
Стулья поставили полукругом, так, чтоб было место для сцены.
Артисты прятались за дверью в ожидании гостей. Все волновались. Наташа и Аня закрылись в спальне, а когда вышли оттуда, мы даже ахнули. Девчонки переоделись в русские сарафаны, на головах кокошники. Они нервничали, бледнели, краснели, дрожали, закатывали глаза и не хотели идти к гостям.
Мы с Юлькой то и дело выглядывали в зал. Вот собрались все наши, нарядные, веселые, даже торжественные. Аленка с видом настоящей принцессы уселась рядом со своей мамой. Жорик тоже явился, но сел так, что его не было видно.
Потом пришли американцы. По-моему, они явились в том, в чем обычно ходят дома: растянутые свитера, джинсы. Их рассадили, я увидела Эмми и Лейли с родителями. А вот и Венсан с Клодин! Он был в смокинге! Хорош, глаз не оторвать! Я даже застонала мысленно.
Клодин на этот раз была одета просто: брюки и светлая кофточка, бледное лицо, узел волос на затылке. Она смущалась и хотела сесть так, чтоб ее не замечали. Потом приехала жена директора рудника мадам Таджени с маленьким сыном Амином. Ее усадили прямо в центре, на лучшее место.
— Как я выгляжу? — в сотый раз спросила Юлю.
— Да не волнуйся ты! — отмахнулась она. — Все прекрасно! Я еще раз заглянула в зеркало, провела руками по платью. Повернулась так и эдак. Вроде ничего.
Наконец гости расселись. Сначала выступил наш шеф Петр Валерьевич Ананьин, он говорил по-русски, а переводчик переводил по-французски: дети покажут небольшой концерт, в честь нашего Дня независимости, мол, так у нас в России принято, традиция такая. Потом Юлина мама сказала несколько слов на английском, это чтобы американцам было понятно.
Все захлопали.
Мама объявила первый номер нашей программы.
Спели хором русскую народную песню.
Затем вышел важный Нурик и громко отчитал стихотворение.
Американцы свистели, топали ногами, аплодировали и выражали крайнюю степень восторга. Пришлось читать еще раз, на бис.
Выступление Сережи-Петрушки тоже прошло на ура. Потом плясали зайцы и матросы. И, наконец, обмирающие Наташа и Аня исполнили русский танец. Прошлись несколько раз по кругу, раздувая сарафаны, покружились, присели и скрылись за дверью.
Мама, недолго думая, предложила и гостям выступить.
Эмми и Лейли не пришлось упрашивать, они смело вышли на середину сцены и спели хором песенку о друзьях в стиле кантри.
Венсан о чем-то пошептался с мамой и попросил немного подождать. Он ушел, но через несколько минут вернулся с гитарой. Ему поставили стул, он раскланялся, сказал, что споет старинную французскую песенку о любви. Зрители засмеялись, захлопали. Песенка называлась: «Вей, ветерок», во всяком случае, так ее назвал наш переводчик. Я смотрела на него и думала: какой же он милый! Как хорошо, что мы познакомились! Надо же, я даже не знала, что Венсан так хорошо умеет играть на гитаре, и голос у него приятный, прямо настоящий певец! Песенка Венсана тоже имела успех. Он снова раскланялся и откинул руку в сторону Клодин, как бы подчеркнув: «это моя мама, она меня научила». Клодин тоже хлопали, но она петь отказалась. Венсан с достоинством вернулся на место.
Потом снова выступил шеф, пригласил американцев на праздничный ужин. Взрослые поднялись, задвигали стульями.
Мы с Юлькой пригласили сестер и «банду Келли» в полном составе. Я мило улыбнулась Венсану и сообщила, что нас всех ждет приятный вечер. Венсан галантно поцеловал мне руку и произнес негромко «тре жёли», насколько мне известно — это комплимент, что-то вроде «очень красивая».
