Читаем без скачивания Лейтенант запаса - Николай Александрович Юрконенко

– Ну как там мое время, старшина?

Гусаров молча протянул ему секундомер. Застывшая стрелка показывала результат, на восемь минут превышающий минимальный норматив.

Глава 4

Устало переставляя ноги в запыленных сапогах, Игорь подошел к настенному календарю, висевшему у окна, достал авторучку и старательно, крест-накрест зачеркнул сегодняшнее число.

– Ну вот, еще один денечек прошел, – он устало улыбнулся Светлане, разбито опустился на стул. – Теперь можешь кормить мужа, проголодался, как волк.

Она молча смотрела на его потемневшее от солнца лицо, на пыльную измятую одежду, вздохнула:

– Ты словно узник на каторге: день прожит – крест на нем.

– Узник хоть знает, за что сидит…

Светлана подошла к маленькому столику в углу комнаты, включила электроплитку.

– Пойди умойся Игорь, а я пока ужин разогрею… – и резкими точными движениями принялась нарезать хлеб.

Ночью, в постели, Светлана положила голову на плечо мужа, осторожно погладила ладонью его провалившиеся щеки.

– Хмурый ты в последнее время, Игорь, все молчишь да молчишь. Что у тебя на душе? Рассказал бы, – прядка ее волос нежно коснулась его шеи.

– Устал я смертельно, Светланка… Надоело мне все: и эти занудные укладки парашютов, и эти осточертевшие приемы рукопашного боя, и эта проклятая кроссовая втянутость, и эта идиотская «волчья подготовка»5, и эти бесконечные минирования-разминирования, и прочая лабуда… Понимаешь, я офицер запаса, автомобилист… Меня пять лет обучали технической специальности, и я довольно неплохо ее освоил. А здесь приходится заниматься черт знает, чем! Ну да ничего, надеюсь, что скоро все переменится…

– А что может перемениться? Если ты имеешь в виду окончание службы, то ой сколько еще дней тебе придется зачеркнуть…

– Я не об этом, – досадливо проронил он. – Думаю подать рапорт, чтобы меня перевели в тыловой ремонтный батальон, поближе к технике… Служить в разведке больше нет сил, не могу я так больше.

– Игорь, ты не обидишься, если я спрошу?

– Нет, спрашивай пожалуйста.

– Ты с парашютом прыгать не боишься?

– Только дураки не боятся, а у нормального человека врожденная боязнь высоты… Но я, как и большинство, научился преодолевать этот страх, – мрачно объяснил он. – И дело вовсе не в том: бояться или не бояться прыгать, просто в разведке нужны другие люди…

– Это какие же, лучше тебя, что ли?

Игорь промолчал, лишь тяжело вздохнул. Протянув руку, нащупал на тумбочке пачку сигарет. Огонек зажигалки на миг осветил две суровые складки у его рта, которые появились недавно.

Опустив голову на подушку, Светлана задумалась. Рядом с ней был уже не тот веселый и беззаботный, такой родной и привычный Игорь, которого она знала целых три года и бесконечно любила. А теперь многое изменилось за совсем короткое время. Думала ли она, бегая к нему на свидания, что судьба так распорядится и ее мужем станет – военный! Да не просто военный, а десантник-разведчик! А потом приехала в часть, увидела мужа в офицерской форме: стройного, подтянутого, повзрослевшего, и полюбила, кажется, еще больше. Она втайне уже мечтала о том, что в будущем он станет старшим офицером, может, даже полковником, и это льстило ее женскому самолюбию. А он собирается переходить в тыловики-ремонтники, где спокойнее… Но неужели он хуже других? В это она не могла поверить категорически. Для нее он был самым сильным, самым мужественным.

Светлана привстала на локте, склонилась над мужем, стремясь в полумраке комнаты рассмотреть его лицо.

– А может, не стоит торопиться с рапортом, вдруг все еще наладится? Я не хочу, чтобы ты служил в тыловом обозе среди слабаков, не умеющих противостоять трудностям.

– Как ты сказала: в тыловом обозе? – в его голосе отчетливо прозвучала обида.

– Да, именно так! – не стала она сглаживать свою резкость. – Не желаю, чтобы ты был изгоем, тащился позади всех. Это прерогатива каких-нибудь нестроевых старцев из инфарктно-инсультного формирования…

– Спи, Света, – Игорь отвернулся к стене. – Мне завтра рано вставать, выезжаем на полигон, буду учиться стрелять из гранатомета по танкам, лишать жизни их содержимое…

***

Первый взвод отрабатывал на спортивной площадке приемы рукопашного боя. Тренировку проводил заместитель командира роты по политической части гвардии капитан Никитин. Одетый, как и все в камуфляжный костюм плечистый, высокого роста, капитан неторопливо прохаживался между двумя шеренгами солдат, стоявших лицом друг к другу.

– Внимание гвардейцы! Как разведчикам, всем вам приходится захватывать «языков». Сейчас я покажу новый прием, позволяющий успешно проводить такие операции. Он применяется, как правило, при нападении на противника, вооруженного карабином или автоматом… – капитан бегло осмотрел строй и, остановив взгляд на одном из солдат, скомандовал:

– Гвардии рядовой Янка'ускас, выйти из строя! Всем внимательно следить за нами.

Остановившись напротив Янкаускаса, атлетически сложенного, флегматичного вида литовца, капитан несколько мгновений оставался неподвижным, цепко фиксируя глазами неподвижно стоявшего солдата. Потом неуловимым скользящим шагом, чуть пригнувшись, отступил назад.

– Итак, вы, Янкаускас, часовой. И уже видите меня, и у вас нет сомнений, что я нападаю. Ваши действия?

Вместо ответа синеглазый атлет четким отработанным движением учебного автомата сделал резкий длинный выпад, норовя ткнуть замполита широким деревянным штыком в грудь. Стремительно и плавно уклонившись от удара, Никитин сделал все тот же неуловимый скользящий шаг, только уже вперед. Штык, отбитый правой рукой, скользнул мимо груди, и уже в следующий миг ствол автомата был схвачен левой пятерней капитана. Четкий стремительный удар ребром стопы в подколенник левой ноги солдата, резкий рывок его автомата на себя, срыв ладони с цевья оружия, короткий удар-тык локтем в плечо. Янкаускас снопом повалился на траву. Отбросив в сторону его оружие, Никитин перевернул солдата лицом вниз, сел ему на бедра, мельком оглянулся на разведчиков, выкрикнул:

– Блокирование и связывание «языка»! – и с этими словами, не давая солдату опомниться, провел загиб его правой руки за спину. Подсунув колено под локоть захваченной руки, завернул за спину и вторую его руку. Затем плотно прижал обе руки своими коленями и таким образом прочно зафиксировал тело и конечности солдата. Быстро достал из кармана метровый кусок стропы, надежно связал оба запястья. Оставив «пленного» на земле, Никитин гибко и пружинисто вскочил.

– Всем понятно? – капитан окинул внимательным взглядом строй. Молчаливый кивок разведчиков подтвердил: понятно всем!

– Тогда начали! – замполит принял исходную стойку. – Левая шеренга атакует правую!

… Игорь отер дрожащей рукой, струившийся по лицу пот, перевел тяжелое дыхание. Украдкой глянул на циферблат: еще полтора часа. Тяжелая ладонь Никитина легла на его плечо.

– Отойдемте, лейтенант.

Тот молча кивнул. А капитан подозвал Гусарова.

– Продолжайте тренировку. Нарабатывайте упражнение, только не торопитесь.

– Есть, товарищ гвардии капитан! –