Читаем без скачивания Лейтенант запаса - Николай Александрович Юрконенко

пошел со своей свитой, а это несколько «полкано'в» и «по'дполов», в наш парк боевых машин… – Гусаров недоуменно пожал плечами. – «Батя» или хотел сократить путь, или задумал проверить несение караульной службы, поэтому двинулся через старую полузаброшенную территорию, там раньше какие-то склады располагались… Ну, вы знаете это место, товарищ лейтенант…

– Знаю, знаю, давайте дальше, старшина! – с еще большим нетерпением подстегнул его Игорь.

– Ну и вот, идет, значит Василий Филиппович, по тропинке, осматривается, и уже собирается выйти из зарослей, но вдруг видит, как откуда-то сбоку, немного впереди, из тех же кушерей, выруливает на аллею рядовой солдатик со штык-ножом на поясе и с котелком в руке. Главкома и его свиту явно не замечает и шагает себе. И что уж там показалось «Бате» подозрительным, неизвестно, но он вдруг подает своим офицерам знак: «Тихо!». И, как оказалось, не зря это сделал потому, что все вдруг увидели, что солдатик, поставил на асфальт котелок метрах в двадцати от стенда… Ну, вы знаете, товарищ лейтенант, таких по городку немало понатыкано, на них всякая агитационная информация размещается.

– Да, да, я видел, – подтвердил Игорь.

– Так вот, на том стенде нарисован бравый солдат во весь рост, а сбоку от него написано: «Советский десантник! Будь бдительным и отважным воином, всегда готовым противостоять сильному и опасному врагу!» За абсолютную точность текста, конечно, не ручаюсь, но что-то очень близкое к тому, что я сказал, – пояснил Гусаров и продолжил. – Ну, выхватывает тот солдатик из ножен штык, разбегается, с размаху бросает его и попадает прямо в грудь нарисованному солдату. А тот стенд сделан из трехмиллиметровой кровельной жести и установлен на двух вертикальных трубах, вкопанных в землю. Представляете, какая сила броска нужна, чтобы пробить такой металл?

– Представляю, – Игорь был поражен услышанным. – Так он что же, в силуэт своего товарища-десантника ножом саданул?

– Десантника – да, а товарища – нет! – твердо и как-то даже зло изрек Гусаров. – Ведь в руках того солдата автоматическая винтовка М-16, а на голове не голубой берет, а зеленый…

– Получается, русский солдат проткнул штыком американского?

– Так точно! – подтвердил старшина. – И сделал это очень даже профессионально.

– Да-а-а… И что же дальше?

– А дальше так было: «Батя» выходит из кустов и как рявкнет: «Стоять!» А потом командует одному из своих подполковников «Дать сюда, этого обормота!»

Подпол и рад стараться, пошел «брать в плен» метателя ножей… А тот стоит как столб, в обстановку вникает… Понятное дело, ведь команду дал не кто-нибудь, а сам «Батя»! Потом вдруг бросился к своему котелку, хотел схватить и дать дёру, но в это время подполковник его за шкирку сгреб и потащил к Маргелову. Солдат стал сопротивляться, ну, подпол его на землю повалил, видно заблокировать хотел, обездвижить… Да не тут-то было: и опомниться не успел, как солдатик ему руку на «болячку» закрутил, вырвался и драть! Даже котелок попытался прихватить, но видно понял, что не успевает, бросил его… А вот про штык-нож не забыл, стрелой пролетел эти двадцать метров, выдернул его из стенда и был таков, только подошвы мелькнули.

– Ничего себе! – почти восторженно воскликнул Игорь. – Удрал, значит?

– Удрал, да не шибко далеко… – усмехнулся Гусаров. – Ловкий оказался, отчаянный, но глупый… Котелок осмотрели, в нем горячая перловка с мясом, обед, значит… «Батя» все вычислил очень просто и быстро: солдат явно шел в направлении парка боевых машин разведроты дивизии, больше-то в этой стороне никаких подразделений нет. У него на поясе штык-нож, следовательно – дневальный суточного караульного наряда. Пообедал в столовой сам и тащил пайку какому-нибудь «деду», начкару, например…

Всей командой начальство двинулось в направлении парка. А дальше дело техники: перебрали весь наряд, опознали беглеца-удальца. Ну, понятное дело, что это наш Дудкин оказался. «Батя» приказывает: «Построить весь личный состав в казарме, вызвать командира части!»

Ну, тут и началось! Всем стало ясно, что дисциплинарный батальон Дудкину корячится, да и ротному начальству беды не миновать – «Батя» на расправу весьма крут! Кузьменко прибежал в расположение, он тогда еще капитаном был, за ним старший лейтенант Никитин, взводные лейтенанты… У всех, я извиняюсь, рожи белее ваты, «ЧП» как-никак на всю дивизию! Шутка ли, рядовой солдат приказ самого Главкома ВДВ не выполнил, и аж с подполковником сцепился…

– Да, это действительно настоящее «ЧП», – согласился Игорь. – И чем же все закончилось, старшина?

– Чем закончилось… – тот озадаченно смотрел перед собой. – Вы уже наверняка слышали, что наш «Батя» большой оригинал, во многом – непредсказуемый, жесткий, но справедливый. К нам у него отношение особенное, еще с войны установил Суворовское правило: «Солдата не надо жалеть, солдата надо беречь!» Мы его за это уважаем, и он нам отвечает тем же.

– Взаимная любовь у вас с Маргеловым, надо понимать… – сам не зная почему, съязвил Игорь.

– Так оно и есть! – косовато глянул на него Гусаров и продолжил. – Ну и вот, рота застыла, как ледяная, а в казарме такая тишина, что полет мухи слышно. Привели Дудкина, поставили перед строем. Стоит бледный, но держится, глаз не прячет, и заметно, что приготовился к самому худшему. Понимает, что дисбат ему светит…

«Это ты, барбос, весь стенд изрешетил?» – спрашивает «Батя», а сам Дудкина глазами насквозь сверлит. – «Мы там десятка три дыр насчитали?»

«Так точно, товарищ генерал-полковник! Сколько раз проходил мимо него, столько раз и метал нож. Все равно тот стенд старый, весь заржавленный, зачем его жалеть».

«Тебе что, ростовых фигур на «тропе разведчика» не хватает для этого?»

«Так ведь там просто деревяшки, а здесь американский зеленый берет… И потом мне больше нравится, когда мой штык железо пробивает – и звук другой, и усилие другое для этого нужно приложить».

«Значит, вот так ты это объясняешь… И всегда тебе удается втыкать нож?»

«Почти всегда. Раза три-четыре только не получилось – рукояткой ударился. Но потом я добавил лишний шаг и все стало получаться. Пол-оборота не хватало ножу».

«Та-а-ак… – видим мы, призадумался «Батя», а потом спрашивает. – А теперь ответь мне, воин, почему ты котелок с кашей бросил, а нож прихватил?»

«А я ваше наставление вспомнил, – отвечает Дудкин. – Ведь вы говорите: «Оружие есть – жратва найдется!»

«Молодчик! Мои слова помнишь, только цитируешь не совсем точно. Я говорю так: «Патроны есть – жратва найдется!»

«Виноват, товарищ генерал-полковник! – толкует Дудкин. И совсем уже обнаглев, добавляет. – Патроны, это хорошо, а нож для разведчика поважнее будет…»

– Я в это время на ротного как раз посмотрел, – взгляд Гусарова посуровел. – А у того желваки на скулах